Современный зарубежный детектив-15. Книги 1-16 - Рада Джонс Страница 229

Α Μ Ε Σ Τ Ι

Шесть букв. Шесть имён. Шесть подозреваемых. И – одно слово. Почти слово. Почти правда.

Он сидел в салоне, в углу, за столиком с бокалом абсента и блокнотом, на котором аккуратно вывел:

Подозреваемые:

Арман Дюпре – мотив: развод, деньги, страх разоблачения. Соврал про пиджак.Элени – мотив: месть, восстановление справедливости. Не имеет алиби. Но… не писала записку.Доктор Пападопулос – мотив: контрабанда, шантаж. Купил яд. Соврал про использование.Теодора Ланье – мотив: страх разоблачения. Соврала про помаду, шприц, фото.

Он закрыл блокнот. Посмотрел на море.

– Ты где-то здесь, убийца, – прошептал он. – И я… тебя найду.

В 20:00 в салоне начали собираться пассажиры. Кто-то – на танцы. Кто-то – на ужин. Кто-то – просто убить время. Жюльен остался на месте. Он не пил. Не танцевал. Не убивал время. Он… наблюдал.

Он видел, как вошла Теодора Ланье – в платье цвета вина, с меховой накидкой, с бокалом шампанского в руке. Она села за столик у окна. Огляделась. Увидела Жюльена. Улыбнулась. Подняла бокал. Как будто за здравие.

Он не ответил. Просто смотрел. Пил абсент. Считал секунды.

Через десять минут к ней подошёл доктор Пападопулос – с книгой под мышкой, с улыбкой, с кофе в руке (хотя в салоне подавали только алкоголь).

– А, мадам Ланье! – воскликнул он. – Какая честь! Вы… не хотите сыграть в бридж?

– Почему бы и нет? – улыбнулась она. – Только не проигрывайте, доктор. Я не люблю… слабых мужчин.

Они сели за стол. Присоединились Арман Дюпре и Ирвинг Уиттл. Жюльен не стал подходить. Он просто смотрел. Пил абсент. Считал ходы.

Игра началась. Теодора – с юмором. Доктор – с азартом. Арман – с раздражением. Уиттл – с нервозностью.

Жюльен знал: игра – это не только развлечение. Это – зеркало. Оно показывает, кто ты. Как ты думаешь. Как ты лжёшь. Как ты… боишься.

Он смотрел на их руки. На их глаза. На то, как они держат карты. Как отводят взгляд. Как нервно смеются, когда кто-то вдруг делает неожиданный ход.

Он ждал. Потому что в таких делах – спешка убивает. А терпение… раскрывает.

Через полчаса игры Жюльен встал. Подошёл к бару. Заказал ещё абсента. Потом – неожиданно – подошёл к столу игроков.

– Месье Бельфонтен! – воскликнул доктор. – Хотите сыграть? У нас как раз… свободное место!

– Нет, спасибо, – спокойно ответил Жюльен. – Я просто… хотел сказать. Я нашёл отпечатки пальцев на бокале.

Тишина.

Все замерли. Даже музыка, казалось, стихла.

– Каком бокале? – спросил Арман.

– На том, что стоял на столе. В каюте мадам Дюпре. Тот, из которого она… не пила.

– И… чьи отпечатки? – спросила Теодора. Голос – чуть дрожал.

– Пока не знаю. Но… скоро узнаю. Лаборатория в Афинах – очень хорошая.

– Но… мы же в море! – воскликнул доктор. – Как вы отправите бокал?

– Я не отправлю. Я… подожду. До Пирея. А пока – думаю.

– О чём? – спросил Уиттл.

– О том, кто стоял рядом с ней. Кто подавал ей бокал. Кто… хотел, чтобы она умерла.

Тишина. Густая. Тяжёлая. Как морская вода в штиль.

– Я не убивал её, – сказал Арман.

– Я не убивала её, – сказала Теодора.

– Я не убивал её, – сказал доктор.

– Я не убивал её, – сказал Уиттл.

– А я не искал убийцу, – спокойно сказал Жюльен. – Я искал… того, кто знал, что она знает. И кто не мог позволить ей жить.

Он посмотрел на каждого.

– До утра. Подумайте. Если кто-то вспомнит что-то – приходите ко мне. Дверь открыта.

Он вышел. Оставив их одних. С картами. С тишиной. С… страхом.

В 21:30 он сидел на палубе. Пил абсент. Смотрел на море.

Стучали. Три раза. Тихо.

– Войдите.

Дверь открылась. Вошла Элени.

– Месье Бельфонтен… я должна вам кое-что сказать.

– Говори.

– Я… не всё сказала. Вчера вечером… я не сразу ушла. Я… вернулась. Потому что забыла перчатки. Я вошла в каюту… и увидела. Её. На полу. И… его.

– Его? – Жюльен нахмурился. – Кого?

– Месье Уиттла. Он стоял над ней. Держал бокал. И… плакал.

– Ты видела, как он её убил?

– Нет. Я ушла. Быстро. Я испугалась. Я подумала… он убийца.

– Почему ты не сказала раньше?

– Потому что… я хотела, чтобы его повесили. За неё. За сестру. За всё.

– А теперь?

– Теперь… я думаю, он не убивал. Он плакал. Убийцы… не плачут.

Жюльен кивнул.

– Спасибо. Иди. И… больше никому не говори.

Она кивнула. Вышла.

Жюльен остался один. Долго сидел. Думал.

Потом – достал блокнот. Написал:

Новая версия: – Уиттл был в каюте. Но не убивал. Пришёл позже. Нашёл тело. Испугался. Плакал. – Значит, убийца – кто-то другой. Кто был там раньше. – Кто? Арман? Теодора? Доктор? Или… Элени всё-таки лжёт?

Он закрыл блокнот. Выпил абсент. Посмотрел на море.

– Ты играешь со мной, убийца, – прошептал он. – Но я… тоже умею играть.

В 22:00 он пошёл на корму. Там было тихо. Только шум волн. Только ветер. Только… один человек.

Теодора Ланье.

Она стояла у перил, в платье цвета вина, с бокалом шампанского в руке, с лицом, на котором не было ни страха, ни злости – только усталость.

– Месье Бельфонтен, – сказала она, не оборачиваясь. – Вы… не поверите, но я хочу поговорить.

– Я всегда верю тем, кто хочет говорить, – спокойно ответил он.

Она засмеялась. Не искренне. Театрально.

– Вы думаете, я убийца?

– Я думаю, что у вас был мотив.

– У меня? – Она засмеялась. – Я даже не знала эту женщину! Мы разговаривали один раз – на палубе. Она спросила, пою ли я арии из «Кармен». Я ответила – нет, только из «Травиаты». На том и закончили.

– А вы знаете, что она знала про вашего мужа?

Теодора замерла. Улыбка медленно сошла с её лица. Глаза – стали как стекло.

– Что… вы имеете в виду?

– Ваш муж, Жан-Луи Ланье, умер три года назад. Официально – от сердечного приступа. Неофициально – от яда. Который вы подмешали ему в коньяк. Потому что он собирался уйти к своей любовнице. И забрать с собой всё состояние.

Она не ответила. Просто смотрела на него. Как будто решала – кричать, плакать или… бросить в него бокал.

– Откуда вы это знаете? – наконец спросила она. Тихо. Почти шёпотом.

– Мэрион Дюпре собирала секреты. Как другие – марки или бабочек. У неё была целая коллекция. Ваша история – одна из