Ведьма из Кингспорта - Рональд Малфи Страница 22

Синтия улыбнулась дикой, неживой улыбкой. Она потянулась к руке Мича, взяла ее своими ледяными пальцами и опустила вниз.

– Я… Я не понимаю, как… – все так же нечетко проговорил он, не в силах закончить мысль.

Синтия протянула ему каменный стакан с мутной серой морской водой.

Когда он поднес его к лицу, то увидел, что на дне извивалась одна из этих ужасных белых личинок.

– Ты помнишь, Мэттью? Тот вечер, когда мы сидели в баре и ты осыпал меня комплиментами.

Он помнил – правда, очень смутно. Он изредка встречался с Синтией в одном из местных баров. Та знала, что он один из друзей мужа, поэтому иногда покупала ему выпивку. А порой и еду… В последние встречи она даже целовала его в щеку, сжимая ему бедро и шепча на ухо какую-то нелепицу. Один раз, когда ее теплое дыхание защекотало его лицо, он, к своему стыду, почувствовал такой прилив возбуждения, что у него даже встал член.

Она приблизилась – но Мич отшатнулся, увидев, как черные перья, растущие около ее ушей, тянутся к его лицу.

– Помнишь, какие вопросы я тебе задавала и о чем рассказывала, Мэттью?

Он тогда был пьян и накурен. Что он мог запомнить? Какие еще вопросы?

– Я сейчас тебе все повторю. Хочу напомнить о том, что было сказано между нами, чтобы ты потом мог передать это своим друзьям.

Мич осознавал, что шторм их здесь не беспокоит, что они находятся в каком-то защитном пузыре, спокойном и надежном. Свет маяка все еще падал на него, но больше не слепил глаза – более того, он мог смотреть прямо на него без всякого труда.

– Послушай меня, Мэттью.

Он повернулся к Синтии – и увидел, что та сияет, ее кожа практически светится, а волосы струятся, как идеальный платиновый занавес. Перья исчезли, будто их и не было.

Ее взгляд стал мрачным. Даже зловещим. На мгновение она перестала быть Синтией Уоллс и стала Рут Грейвс – золотоглазой ведьмой Кингспорта.

И вновь Мичу показалось, что он смотрит на дно Большого каньона, а полосы на его стенах расплываются, уходя вниз. У него опять закружилась голова.

– Я хочу напомнить тебе… – Синтия приблизила губы к его уху, согревая саднящую кожу, – …о своем секрете.

Он почувствовал на лице прикосновение перьев и постарался отстраниться, в испуге покачав головой. Мич не нуждался ни в каких напоминаниях – в эту минуту он и сам все вспомнил. Она села возле него и…

– Нет, – попытался остановить ее Мич.

– Я все равно тебе расскажу.

И она рассказала.

А Мэттью Мичем…

…очнулся на том же самом холодном пляже. Вчерашняя гроза сменилась ослепительно-голубым днем с таким ярким солнцем, что Мич видел его, даже закрыв глаза. Он осторожно смахнул с ладоней влажный песок, чувствуя, что свежие царапины и раны от веревки начали затягиваться.

Теперь он все вспомнил. Он ее услышал. И понял.

Даже Мэттью Мичем, мучивший свой мозг препаратами уже много лет, смог догадаться, что все это значит.

Девять

Я не стал дожидаться девяти часов. «Причальная крыса» стояла на берегу залива, с двух сторон окруженная водой. Большое серое строение, похожее на сарай, с узкими решетчатыми окнами, декоративными буйками на сваях перед входом и шеренгой металлических мусорных баков, обращенных к гравийной стоянке. Вдоль залива покачивались на сваях лодки, их корпуса были затянуты рыболовными сетями, а лобовые стекла капитанских рубок кристаллизовались от морской соли. Розовая неоновая вывеска таверны уже зажглась, и вид ее вызвал прилив воспоминаний – настолько ярких, что на лбу у меня выступили капельки пота.

Припарковав машину, я вышел на улицу, вдыхая густой и влажный воздух.

Пока я ехал от пристани, где мы разговаривали с Эриком, до «Крысы», в атмосфере что-то изменилось: воздух словно уплотнился, облака прямо надо мной стали гуще. На мир обрушилась полуденная жара.

Когда я был маленьким, у «Причальной крысы» дела шли просто замечательно. Она считалась самым популярным баром в городе – это, впрочем, не о многом говорило, учитывая, что питейных заведений тут было не так уж много.

Сюда стекались пропахшие рыбьими потрохами моряки, чтобы после тяжелого рабочего дня потратить на выпивку заработанные деньги.

Тогда местом владели родители Тиг – единственная в Кингспорте темнокожая семья. Соответственно, в «Причальной крысе» нас с друзьями отказывались обслуживать: родители Тиг не собирались продавать выпивку несовершеннолетним.

На протяжении всего обучения в школе Тиг каждые летние каникулы работала здесь, помогая родителям. Иногда мы забирали ее со смены: ждали в пикапе Дейла (по радио звучала «Металлика»), и Тиг выбегала из заведения, срывая с бедер фартук. Она радостно устремлялась к машине, подпрыгивая так, словно какой-то яростный огонь жег ее пятки.

Вспомнив все это, я невольно провел большим пальцем по тому месту, где раньше было обручальное кольцо. В то утро, проснувшись в своей старой спальне и добравшись до ванной сквозь тучи черных мух, я обнаружил, что кольца больше нет на раковине, где я оставил его накануне. Меня охватила паника. Я взглянул на сливное отверстие – там была сетка, вдобавок так забитая старыми волосами, что оно никак не могло туда упасть. Поискал на полу, надеясь, что, может, случайно задел его локтем прошлой ночью и не заметил. Но кольца нигде не было, и я даже мельком подумал, уж не Мич ли его прихватил.

Еще раз взглянув на «Причальную крысу», я сделал глубокий вдох и вошел внутрь. Здесь все осталось по-прежнему: стены были затянуты рыболовными сетями и лакированными панцирями голубых крабов, потолочные светильники походили на средневековые фонари. В целом в заведении царила атмосфера отчаяния.

В воздухе еще ощущался запах дыма, а часть одной стены была накрыта полупрозрачной пленкой – за ней прятали еще не ликвидированные следы пожара, и сквозь полуразрушенную кладку виднелось сплетение тонких медных труб. Сама стена почернела, а плитка на потолке над этой частью бара стала коричневой и оплавилась.

В заведении было тихо. Лишь у барной стойки сидели двое мужчин во фланелевых безрукавках, которые пили пиво и играли в «Кено»[8], а за столиком у окна расположилась девочка лет шести, увлеченно рисовавшая мелками на листе розовой строительной бумаги.

Здесь было невероятно жарко: температура в помещении наверняка превышала двадцать пять градусов, практически как на улице. Должно быть, пожар вывел из строя вентиляцию и систему кондиционирования.

Пока я пытался сориентироваться, слева от бара появилась женщина с двумя бутылками свежего пива. На ней была