Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 22

Ольга с удивлением кивала случайному знатоку, выбрала паузу:

– Дмитрий, если что понадобится, не стесняйтесь, заходите.

– Хорошо, Ольга Матвеевна.

Глава 11

Подготовка к рыбалке

Фома некоторое время гулял вдоль озера, тянул время в ожидании, когда Гордея отпустят из полиции, сидел на лавочке у берега, обдумывая свой поступок, а затем направился к нему домой.

Гордей сидел на пороге сарая рядом со своим домом и настраивал новую телескопическую удочку. Периодически вставал и шёл к бочке с водой, чтобы проверить, как работает поплавок – стоит ли прибавить или снять лишнее грузило.

Увидев подошедшего Фому, он коротко улыбнулся:

– Здороваться не будем – виделись, ну ты как?

– Всё нормально! А ты?

– Как видишь! Толик нам с тобой по удочке купил, свою я почти закончил. Потом за твою возьмусь. Лодка в порядке, можно хоть завтра выходить.

Фома покрутил головой:

– Давай не завтра! А то у меня в доме такой переполох. Мать звонила знакомому адвокату, собиралась встречаться, чтобы тот деду помог. Пусть всё немного утихнет!

– Пусть утихнет, – разочарованно согласился Гордей. – Но не забудь своё обещание! Ты теперь мой должник!

– Не забуду, – подтвердил Фома, с опаской поглядел по сторонам: – Твой отчим постоянно предлагает мне рыбу глушить тротилом. У него с головой проблемы?

– Тротилом, – усмехнулся Гордей, – он сказал мне по секрету, что «лимонку» с войны привёз. Вот я и опасаюсь, если он как раньше пьяный бегал за матерью с топором, а вдруг возьмёт и гранату бросит?

– Может, врёт! – засомневался Фома. – Кто ему позволит привезти гранату? На фронте такие вещи на строгом учёте. Вот использованные гильзы или пробитые каски – это может быть.

Слегка пошатываясь, с бутылкой пива в руке из дома вышел отчим Гордея, пьяно улыбаясь, нетвёрдой походкой подошёл к мальчикам:

– О! Молодое поколение собирается на рыбалку? Где будете ловить, детишки?

– Готовимся только, – нехотя отозвался Гордей, – ещё не знаем, когда поплывём, решим. Вот ещё одну катушку для лески надо найти!

– А Фоме ты уже сделал удочку? Я же две вам купил!

– Не успел, времени нет.

– А лодку приготовили? – не унимался отчим. – Она же старая, с прошлого года никто не ремонтировал, за зиму прогнила!

– Приготовили, я проверил, всё в порядке.

Анатолий кивнул на новенькое удилище, повернулся к Фоме:

– Ты таким пробовал ловить? В магазине сказали – самое подходящее сейчас!

– Нет, – ответил тот, – мне дед бамбуковую палку приспособил, коротенькую.

– Главное, чтобы рыба клевала и опыт был, – усмехнулся Гордей, – можно леску на сучок накрутить, выловить больше чем на фирменный спиннинг.

– В этом с тобой не соглашусь, – возразил отчим, – снасти это тоже очень важный момент. Вы как ловить собираетесь – с берега или с лодки?

– Мы с лодки будем ловить, – важно заявил Гордей, – с берега уже надоело!

– Я так и думал, – кивнул Анатолий, – тогда длина как раз подойдёт. А подсачник есть у вас? Вдруг крупный лещ клюнет – как тащить в лодку будете?

Фома усмехнулся:

– Затащим как-нибудь!

Некоторое время Анатолий смотрел на хлопоты ребят, затем подошёл совсем близко и, нагнувшись к ним, тихо спросил:

– А может, того… шашку возьмём с собой? Кинем – и никакая удочка не нужна, собирай себе сачком всё, что всплывёт? Сачки я сделаю!

– Это запрещено! – строго сказал Фома.

Анатолий заулыбался, потрепал его по голове, взъерошил светлые длинные волосы:

– Да я пошутил. Не забудьте меня взять! – сел на старую потрёпанную колоду у дровяника и, запрокинув голову, хлебнул несколько глотков из бутылки, затем протянул её мальчикам: – Пива хотите?

Приятели молча покрутили головами.

– И правильно делаете, – отозвался отчим Гордея, – придёт и ваше время. Призовут в армию, пойдете воевать на Украину, там и пить научитесь!

– К тому времени война уж закончится, – прогундосил Гордей.

– Не уверен, сынок, – хмыкнул отчим, – войны кончаются не когда враг побеждён, а когда этого захотят правители. Так что готовьтесь! – Он постучал бутылкой по плечу, где из рукава футболки выглядывал обрубок руки, и снова хлебнул пива. Сильно потянул носом воздух и блаженно закрыл глаза, подставив лицо солнышку.

Послышались шаги – к дому подошла мать Гордея. Красное распаренное лицо с убранными под косынку волосами пылало возмущением, в руке держала тяпку на длинной ручке. Глядя в упор на мужа, стала укорять:

– У тебя совесть есть? Мне не помогаешь, только пиво целыми днями сосёшь! Когда дрова будешь колоть, алкоголик?

Толик открыл глаза, посмотрел в сторону, где громоздилась куча напиленных чурок, усмехнулся:

– Не жалеешь ты меня, хозяйка! Муж твой инвалид войны, заслуженный герой Спецоперации с фронта пришёл, а ты ему вместо почестей – дрова! Скажи соседу, пусть придёт, поработает, я ему тысячу дам! Государство меня не обидело – денег хватает!

Хозяйка покачала головой, обречённо вздохнула и, поставив тяпку у сарая, зашла в дом.

– Видели, как надо? – обратился Анатолий к мальчикам. – Когда деньги есть, можно всё иметь! Хоть дрова рубить, хоть на машине ездить, даже на самолёте летать… не самому конечно! Плати – и всё будет твоё! За деньги – всё что угодно!

– Если так будешь пить, так скоро денег у тебя не останется! – раздался из дома голос его жены.

Анатолий усмехнулся:

– Тогда снова на войну пойду! Там всякие пригождаются! Война – дело для каждого найдёт, хоть без рук, хоть без ног! Найдут и мне работу! – Он встал и, слегка пошатываясь, медленно пошёл в дом.

– Так что там в полиции дальше? – тихо спросил Гордей, когда ребята остались одни.

– Не знаю, – пожал плечами Фома, – всё было как ты и говорил. Нас с матерью домой отпустили. Деда пока нет.

– Ну и хорошо! – улыбнулся Гордей. – Завтра утром сможешь отоспаться и на зарядку не ходить!

– Это точно! – улыбнулся Фома. – Пойду домой, а то бабушка с мамой наверно меня заждались, и кушать хочется! Звони если что!

Мальчики попрощались, и Фома поспешил к себе.

Глава 12

В тюрьме

Семёну Петровичу Сомову всегда казалось, что он побывал во всех жизненных передрягах: несколько аварий на подводной лодке, сидел на гауптвахте по подозрению в убийстве, преследовал и задерживал вооружённого преступника, застрелившего несколько человек, пережил голод и разруху девяностых годов, распад семьи. Когда пытался строить бизнес, почувствовал на себе бесправие от бесчинств многочисленных чиновников и надзирающих силовиков.

И вот теперь он неожиданно осознал, что жизненный цикл замкнулся, и он снова в камере, но уже