Принцип трех обезьян - Ирина Семеновна Левит Страница 22

Ирина Андреевна шумно выдохнула. Ну да, конечно! Она об этом сразу не подумала. Она просто еще не привыкла к тому, что Сергей Сергеевич Терновский – не просто ее работодатель, а еще и родственник. Причем близкий. Отец мужа ее дочери Ники.

Единственный ребенок Терновского, тридцатилетний Глеб, работал в «Здравнице» уже несколько лет, начинал с довольно рядовой должности, дослужился до замдиректора, и Голубович признавала, что сын не просто болтался около папы, а реально участвовал в делах, причем вполне грамотно. Отец явно готовился к тому, чтобы в перспективе передать компанию Глебу со спокойной душой.

Ника познакомилась с Глебом около года назад на корпоративном празднике. И завертелось… Поначалу Ирина Андреевна напряглась. Терновский-младший пользовался повышенным успехом у женщин, не отказывал им в ответном внимании, и мать не хотела, чтобы дочь попала в общий хоровод. Однако все получилось иначе. Глеб всецело сосредоточился на Нике, отринув всех остальных, и за три недели до нынешнего разговора была сыграна свадьба.

Ирина Андреевна стала членом семьи Терновских. И как мать жены единственного наследника компании «Здравница» действительно вошла в совместный бизнес. А это во многом меняло дело.

Да, были подобраны подходящие кандидатуры на должность директора «Светлого озера». Но это действительно был самый рискованный проект, и Ирина Андреевна понимала: лучше нее никто не справится. Уже хотя бы потому, что санаторий стал ее семейным делом.

– Я согласна, – сказала она, и Сергей Сергеевич прямо-таки расцвел.

– Я вам очень благодарен, дорогая Ирина Андреевна! – Терновский по-прежнему называл ее на «вы» и по имени-отчеству (она его точно так же), и со временем это не изменилось. – А я с вами для более быстрой раскрутки санатория отправлю доктора Ланкура. Ради целебной грязи и золотых рук Жореса Жоржевича клиентура к вам толпами побежит! Вы ведь знаете Ланкура?

Лично его Ирина Андреевна не знала. Но слышала. В том числе от Сергея Сергеевича, которому тот радикально «поправил спину». Впрочем, не только ему. По протекции Терновского несколько сотрудников с соответствующими проблемами попали к доктору, после чего называли того настоящим кудесником.

– И он согласится? – усомнилась Ирина Андреевна. – Насколько я понимаю, у него и в Москве от страждущих отбоя нет.

– Уже согласился. Я умею уговаривать, – усмехнулся Сергей Сергеевич. Поймал недоверчивый взгляд и пояснил: – Во-первых, я предложил ему высокую стабильную зарплату, бесплатное проживание и питание, плюс проценты за каждого клиента. Полагаю, вы как будущий директор не станете возражать?

– Не стану.

– Во-вторых, Ланкуру шестьдесят лет, еще недавно он мог бы уйти на пенсию. Но, разумеется, он бы никуда не ушел, однако наступает время, когда хочется чуть большего покоя, хотя бы на определенное время, а столичная круговерть этого не позволяет. Жорес Жоржевич любит природу, он грибник и рыболов… Все это в Кураевске – бери не хочу. Опять же, насколько я уяснил, Кураевск – вполне цивилизованное местечко недалеко от города. И, кстати, смею заверить: Жорес Жоржевич – очень приятный в общении человек. Он наверняка составит вам славную компанию. Я вас в ближайшие дни познакомлю.

Знакомство состоялось в небольшом уютном ресторанчике. Терновский пробыл с ними буквально полчаса, после чего исчез, а Голубович и Ланкур просидели еще часа три – весьма характерный показатель интересного общения.

Ирине Андреевне действительно понравился этот улыбчивый, обходительный и очевидно умный человек с хорошим чувством юмора. Почти сразу же он предложил называть его Жор Жорычем. Ирине Андреевне это показалось несколько фамильярным.

– Ерунда! – отмахнулся Ланкур. – Я, милейшая Ирина Андреевна, конечно, умею быть совершенно официальным, важным, но… в зависимости от конкретных обстоятельств и моего отношения к конкретному человеку. К примеру, с человеком, который мне не нравится, я всегда веду себя как на приеме у короля. Но со всеми остальными… Зачем людям напрягаться, выговаривая мое не самое удобное имя-отчество? Нет-нет, я не вижу ничего неуважительного в обращении Жор Жорыч.

– Да, у вас весьма своеобразные и имя-отчество, и фамилия…

– Фамилия мне досталась от деда, он, вдохновленный революцией, сто лет назад приехал в Россию из Франции, его звали Жорес. Здесь он женился, родился сын, которому дали имя Жорж. А меня вновь назвали Жоресом, в честь деда. Деда я в живых не застал, как многие поклонники революции с иностранным прошлым, он погиб в сталинском лагере. Отец, к сожалению, тоже прожил недолго, умер, когда я только окончил мединститут. А мама пережила мою жену на десять лет, помогала поднимать дочку. Жена умерла семнадцать лет назад, дочке было четырнадцать. Но теперь дочка живет в Швейцарии, у нее муж швейцарец.

– Надо же, когда я овдовела, моей дочке тоже было четырнадцать, – сказала Ирина Андреевна.

– Но недавно она вышла замуж за Глеба Терновского…

– Только я вас попрошу, не говорите в санатории, чья я теща. Я не сторонница лишней информации.

– Молчу-молчу! – закрыл ладонью рот Ланкур.

В общем, первая встреча оставила самое приятное впечатление. Да и в последующем Ирина Андреевна была довольна, что рядом находится Жор Жорыч, которого она так называла в личной беседе, предпочитая на людях обращаться по полной форме.

Ланкур приехал в Кураевск через две недели после появления нового директора, дождавшись доставки необходимого оборудования для своего кабинета. Ирина Андреевна, поселившаяся в номере-люкс, предложила и врачу такой же, но тот отказался.

– Не надо давать почву для пересудов, будем соблюдать субординацию. Ограничусь полулюксом.

Ирина Андреевна оценила эту мудрую деликатность.

И в дальнейшем, если ей требовался мудрый совет, она обращалась к Жор Жорычу. Он был единственным, с кем она могла расслабиться, болтая о том о сем за вечерней чашкой чая. Правда, периодически она начинала беспокоиться, не сорвется ли Ланкур назад в Москву. Причем волновала ее не только потеря врача, к которому действительно ринулись клиенты, в том числе из других городов и самой Москвы, но и перспектива лишиться доброго приятеля. Но Жор Жорыч не выказывал никакого намерения покинуть Кураевск, где явно чувствовал себя очень комфортно. Да и сама Ирина Андреевна как-то незаметно прижилась. Она периодически ездила в город, в том числе на всякие культурные мероприятия, регулярно летала в Москву, где встречалась с дочерью и друзьями, однако прошло уже два с половиной года, и она вполне могла возвращаться назад. Имела полное право: работа санатория была отлажена образцово, клиенты стояли в очередь, рискованный проект давал устойчивую прибыль.

В общем, все складывалось хорошо. Если бы не эта девушка. Агата Чернецкая. Которая порушила планы Ирины Андреевны Голубович.