Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 21

Анна почти ничего не соображала, просто машинально передвигала ноги.

Как-то очень быстро они оказались за пределами сада, и там Егер ловко втолкнул ее в ожидавший автомобиль, сел рядом на заднее сиденье и приказал по-русски:

– Домой.

Еще целых пять минут ей потребовалось, чтобы узнать водителя.

– Здравствуй, Яков.

– Добрый день, мадам, – невозмутимо ответил тот и свернул с Вожирар к площади де л’Одеон.

Анна была уверена, что они направляются к острову Сите, в сторону Нотр-Дам де Пари, и очень удивилась, когда поняла: они едут совершенно в другую сторону – куда-то в конец двенадцатого округа или дальше.

Ехали молча. Анна просто не могла говорить. И даже посмотреть на Егера было выше ее сил. Наверное, Кама давал ей возможность прийти в себя, потому что тоже молчал, отстраненно глядя в окно.

Он даже не прикоснулся к ней ни разу. Только однажды поддержал за локоть на повороте.

Через час автомобиль замер перед старым одноэтажным домом, и Анна догадалась, что они находятся в пригороде.

Ей было совсем не интересно, где именно. Как сомнамбула, она вошла в отворенную Яковом дверь и, оказавшись в небольшой комнате, села на диван, апатично уставившись в одну точку.

Войдя вслед за ней, Кама взглянул на Якова.

Тот быстро вышел, вернулся с бутылкой водки и посмотрел вопросительно.

– Стакан, – отозвался Кама.

Она сделала несколько глотков, не сопротивляясь, но выпив, натужно закашлялась.

Сообразительный Яков сунул ей в руку кусок багета с маслом.

– Селедки и соленого огурца нет, – сообщил Егер. – Прости.

Анна откусила кусок и, жуя, поинтересовалась:

– Что ж вы так плохо подготовились?

Яков удовлетворенно кивнул и в ту же секунду исчез. «Наверное, за огурцами пошел», – подумала Анна, но спросить не успела.

Кама встал перед ней на колени и, обхватив ее всю, стал целовать везде, куда мог дотянуться. Отвечать она не собиралась, но, похоже, он этого не заметил. Они были просто невыносимыми – его прикосновения, и Анна не смогла что-либо предпринять. Просто закрыла глаза.

Потом она не могла вспомнить, как это произошло, что они вдруг оказались в комнате с опущенными шторами, на кровати и, кажется, без одежды.

Последняя здравая мысль была о том, что она ведет себя как безумная нимфоманка.

В себя Анна пришла, когда почувствовала, что его рядом нет.

Она повернула голову. Сидя в кресле, Егер курил и смотрел на нее своими странными, очень светлыми даже в темноте глазами.

– Ты совсем не изменилась.

Ей не хотелось с ним соглашаться. Не теперь.

– Изменилась. И даже очень.

Он опустил глаза и, кажется, усмехнулся.

– Ты сердишься?

Сердится ли она? Да с чего бы?

– Я не хотел тебя пугать.

Он не хотел пугать? Теперь это так называется? Затащить ее в постель почти в невменяемом состоянии, чтобы потом отделаться дурацкой фразочкой?

Неужели после пяти лет разлуки других слов у него не нашлось? Или он ждет расспросов?

Анна смахнула со лба непослушный локон.

– А кофе в постель тут подают?

Кама поднялся и молча пошел к двери. Анна посмотрела вслед.

Самое лучшее сейчас – бежать отсюда. Скинуть этот морок, отсидеться в тишине дома, чтобы разум вернулся и сил хватило встретить его той же усмешкой, какая почудилась на его лице.

Именно так и надо поступить, но Анна знала, что не сделает ни шагу.

Никогда она не сможет уйти от него.

Он вернулся с малюсенькой чашечкой кофе и стаканом воды.

– А что с селедкой? – спросила она, глотая пахучий густой напиток.

Кофе – единственное, что он умеет готовить. Все остальное делает Яков – верная тень Егера долгие годы.

– Мы ужинаем в ресторане.

– Нас могут увидеть вместе.

– Обойдется.

Удивившись слову «обойдется», она все же спросила:

– Это для чего-то нужно?

– Объясню за ужином. Ты помнишь ресторанчик на берегу Сены, где я увидел тебя с Артуром Гризо?

– Даже так? В самом центре? Тогда почему сразу не в «Мулен Руж»?

– Ты хочешь поужинать в кабаре? – невозмутимо поинтересовался Егер. – Заказать столик?

Если бы чашка была пустой, она залепила бы ему по лбу. Вряд ли Егер такое стерпит, но ей было наплевать.

Почему он ведет себя так, как будто они расстались вчера? Как будто он не должен ей пяти лет неизвестности и тоски? Как будто не понимает, что она почти поверила в самое страшное?

– Ты отдохни пока, – поднимаясь с кресла, произнес Кама.

– Отвези меня в дом Симона.

– Не хочешь остаться?

– Нет.

Это прозвучало резко, и Кама, видимо, что-то понял, потому что быстро вышел и, вернувшись через минуту, сообщил: Яков готов ее отвезти.

– Отлично, – холодно кивнула она. – Я буду готова к восьми.

– Компания будет теплой. Обещаю.

Ужин в теплой компании

Ресторанчик на берегу оказался наполнен до отказа, поэтому их отвели в маленький кабинет, отделенный от общего зала узким коридором.

Стол был накрыт для двоих, мерцали свечи, и Анне неожиданно стало спокойно. Если он сказал, что обойдется, значит, так и будет. Она просто забыла, как он умеет улаживать вопросы.

С собой она привезла отличное платье. Черное, панбархатное. Зимой ей внезапно сделала подарок одна бывшая актриса Александринки. Анна выручила ее из большой беды, не ожидая, разумеется, никаких подношений. И вдруг женщина принесла дивное платье.

– Не подумайте, что я обноски дарю. Ткань, правда, давно лежала, но шила я специально для вас. Я хорошая портниха, поверьте. И вашу фигуру я хорошо разглядела, вам подойдет.

Анна усмехнулась. Конечно, разглядела. Актрису пришлось вытаскивать из воды, куда ее столкнул бандит. Обе были мокрыми и сушились в каком-то сарае, раздевшись догола.

– Вы только не отказывайтесь, Анна! Я от чистого сердца!

– Спасибо, но мне совершенно некуда его надеть.

– Моя матушка говорила, что было бы платье, а повод найдется.

Вот повод и нашелся. Там, где не предполагалось.

Анна вспомнила, каким взглядом окинул ее Кама, когда она спустилась к нему, и покраснела.

Хорошо, что из освещения тут – только свечи.

А, впрочем, свечи – это самое опасное.

Официант принес меню. Анна выбрала простое – какой-то салат и легкое белое вино. Она старательно изображала ледяное спокойствие, но внутри все клокотало. То от счастья, то от гнева, то от безумного желания начать бить тарелки и кидаться устрицами, которые заказал для себя Егер.

Она ожидала, что в уединении кабинета наконец услышит какие-то объяснения или хотя бы несколько вдохновляющих фраз, но Кама сидел с самым что ни на есть бесстрастным