Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт Страница 208

11

Я ожидал, что Викорн поедет на «бентли», и это только доказывает, насколько я наивен и простодушен. Он направился к великому кхуну в роли скромного полицейского, поэтому мы с ним расположились на заднем сиденье патрульной машины, одной из самых потрепанных. К счастью, поездка длилась всего десять минут — предел терпения моего шефа, которого нещадно подбрасывало на изодранной подушке. На нем была полковничья форма, и в коричневом кителе с золотыми погонами на плечах он выглядел вполне элегантно. Во время всего путешествия он делал едва заметные забавные жесты рукой, отражающие бесконечную тонкость его ума.

Я вошел за ним следом в вестибюль банка. На секретаршу за конторкой полковник действовал обаянием, а не подчеркиванием принадлежности к власти. И по выражению ее лица, когда она положила телефонную трубку, стало ясно, что ей даны указания препроводить двух полицейских из вестибюля банка в какое-нибудь скрытое от глаз помещение и как можно быстрее. На лифте нас подняли на верхний этаж, в отделанный дубом и зеленой кожей конференц-зал, где мы устроились за большим столом.

На этой стадии закономерно было ожидать появления секретаря, но Танакан не поднялся бы на ту высоту, где находился теперь, если бы не знал, как сыграть гамбит каждой партии. Дверь открылась, и перед нами предстал лично он. Мы с полковником немедленно встали и сложили ладони у лба в почтительном приветствии. Кхун, демонстрируя скромность, ответил нам тем же. Этот тип слишком умен, чтобы пытаться защищать позицию, которую невозможно удержать.

Китайские гены в высшем тайском обществе, особенно среди банкиров, считались само собой разумеющимися. Кожа кхуна Танакана напоминала фарфор, разрез маленьких, пристально смотрящих черных глаз был уже, чем у этнических тайцев. Черные волосы отливали синевой. Утонченные манеры и прекрасно сшитый костюм — все это возводило его на самый высший уровень тайско-китайских сильных мира сего. Но в Танакане чувствовалось нечто еще: определенно не все его предки были низкорослыми чиу-чоу из рыболовецкой провинции Сватов. Сам он был ростом почти метр восемьдесят, и это указывало на прародителей с Севера — может быть, из Маньчжурии.

Я не мог представить в этом человеке бесконтрольную страсть. Но ведь я смотрел видеозапись Бейкера! Был свидетелем, как сконцентрированное в одной личности, перехлестывающее через край тщеславие трансформируется в вожделение змеиного накала. Для своих пятидесяти с небольшим лет он находился в превосходной физической форме и, я же помню видео, мог похвастаться гладким, как из слоновой кости, членом вызывающего уважение размера.

— Позвольте представить моего помощника, детектива Джитпличипа, — начал Викорн. И в ответ на едва заметное движение глаз банкира добавил: — Он подождет здесь или рядом с вашим кабинетом, пока мы поболтаем.

Танакан кивнул и любезно согласился:

— Он волен остаться где ему удобно. У моего секретаря свой кабинет. Может посидеть у нее или подождать здесь.

— Думаю, он предпочтет воспользоваться гостеприимством вашего секретаря, — ответил Викорн, прикидывая радиус действия своего устройства.

— Хорошо. — Банкир повернулся ко мне с такой теплой, радушной улыбкой, словно я его любимый племянник. В приемной он познакомил меня с секретарем, пригласил Викорна в кабинет и плотно закрыл за собой дверь.

Секретарь оказалась пугающе привлекательной. Если Танакан ее трахал (а я готов был на это спорить, поставив Уолл-стрит против тайского манго), оставалось только удивляться, зачем ему понадобилась Дамронг.

Хотя стоит ли удивляться? Ее длинные черные волосы, когда она двигалась, плыли по воздуху, как на рекламе шампуня. Костюм был по последней наивысшей бизнес-моде (сочетание белого и черного плюс цветной мазок из драгоценностей). Я не сомневался, что уловил плавающий в охлажденном кондиционером воздухе будоражащий тонкий аромат духов от «Ван Клиф и Арпель». Она не пошевелила бы пальцем и не моргнула бы глазом, предварительно не сверившись с предписанным косметологом кодексом поведения, и при том, судя по всему, даже умела печатать. Но я-то знал, какого рода услуги оказывала Дамронг банкиру. Столкнись эта девушка с чем-либо подобным, она была бы настолько потрясена, что тут же призналась бы во всем маме. Нет, ей не удовлетворить темных желаний Танакана.

Девушке было приказано кокетничать со мной — по крайней мере попытаться меня обаять. Но она никогда раньше не флиртовала с полицейскими и теперь с трудом скрывала отвращение. А я ее не выручил — достал свой ай-под, нацепил наушники и, развалившись на итальянском кожаном диване под фарфоровым львом, вытянул ноги как самый что ни на есть распаршивейший коп, за которого она меня с самого начала и держала.

— Рад приветствовать вас в своем кабинете, — произнес Танакан мне в правое ухо.

— Это для меня большая честь, кхун Танакан, — ответил Викорн. — Никогда не видел кабинета такой красоты. Ваш вкус безукоризнен.

— Не надо скромничать, полковник. Кто я такой? Банкир. Финансист. Если сравнить мой труд и службу обществу офицеров полиции вашего уровня, то это мне надо вас поздравлять.

— Ах, кхун Танакан, вы очень добры. Будем откровенны — мы принадлежим к разным классам: вы — к фарфоровому, я — к глиняному.

— Если бы я даже принял ваши замечательно скромные слова, полковник, то должен был бы заметить: если фарфор сталкивается с глиной, то страдает именно фарфор.

— Я как раз к этому подхожу, — тихо заметил Викорн.

Между тем секретарь начала беспокоиться, что ей не удастся в точности выполнить данные шефом инструкции. Она нашла какой-то предлог, встала, вздохнула полной грудью и развернула плечи. Ее бюст оказался великолепным, но какое мне до него дело? Девушка вышла из-за стола — ей именно теперь понадобилось положить на кофейный столик перед диваном стопку глянцевых журналов. Сосредоточенно нахмурилась с «Форчун» в руке и, решив, что надо еще как-то продемонстрировать себя, повернулась ко мне и смущенно улыбнулась. Когда и это не помогло и я не пал перед ней на колени, кашлянула и ласково сказала:

— Не помню, куда надо положить это. — После этих слов я еще яснее понял, почему Танакана потянуло на Дамронг.

— Будда учит, что между противоположностями существует притяжение, — продолжал Викорн.

— Так оно и есть, — согласился Танакан.

— Само собой разумеется, скромная глина при столкновении с фарфором испытывает благоговейный трепет, восхищение и даже страстное влечение, не говоря уже о зависти, а вот притяжение фарфора к глине менее заметно.

— Сыскной гений полковника Викорна хорошо известен. Его дар проникать в тончайшие нюансы ошеломляет.