Трагическое искажение - Анастасия Ватутина Страница 20

— Нет, — Тася покачала головой. — В конце концов, я, можно сказать, лично это видела, — Тася поежилась от неприятных воспоминаний. — Меня смущает мотив. Неужели из-за женитьбы на нелюбимой женщине, Владимир решился на такой чудовищный поступок? Не стояло ли за его самоубийством чего-то еще?

— Например?

— Возможно, он страдал от депрессии или посттравматического синдрома, но в то время никто не оказывал психологической поддержки вернувшимся с войны.

— Хорошая версия, — кивнул Петр. — Но война закончилась в тысяча девятьсот пятом, а пулю в лоб он пустил себе четыре года спустя.

— Пожалуй, ты прав, — Тася задумчиво почесала нос. — А еще в рапорте нет записей о допросе его невесты Анастасии Сафоновой и возлюбленной, Анны Бюссо. Хотя, мне кажется, они могли бы больше других рассказать о его состоянии в последние дни жизни.

— Согласен. Родителей тоже особенно не расспрашивали, как я погляжу, — он взял в руки очередную страницу дела и быстро пробежал глазами короткую заметку. — Из уважения к их горю следователь решил не задавать вопросов, которые могут расстроить скорбящих родных еще больше. Нет описания места совершения самоубийства, не известно, как располагалось тело, в какой руке был зажат пистолет… Кстати, в какой?

— Не знаю, — задумалась Тася. — Честно говоря, вообще не помню у него в руках оружия. В моем видении он просто сидел на кровати, а потом вдруг его лицо превратилось в кровавое месиво.

— Прости, не стоило тебе напоминать об этом.

— Все в порядке, — Тася сделала глоток остывшего чая. — Я только не могу понять одного: как все это поможет Вике? Она говорила искать в прошлом. Мы узнали, как погиб Владимир, а дальше что?

— Не знаю, — честно признался Петр. — Может, мы теперь должны что-то сделать с зеркалом? Разбить его или поджечь? Не очень разбираюсь в подобных вещах, но что-то мне подсказывает, что от проклятых предметов стоит избавляться.

— Еще я все время думаю об остальных самоубийствах. Если зеркало все эти годы стояло в усадьбе, не могло ли оно повлиять на рассудок учителя и охранника, которые тоже покончили с собой? И насколько безопасно всем нам находиться в непосредственной близости от него?

— Как я уже говорил, я три года прожил в усадьбе и ничего странного или необычного за все это время не произошло.

— Возможно, для активации проклятья нужно было что-то сделать? — предположила Тася. — Последние три года зеркало простояло в запертой комнате, никто в него не смотрелся, а странности начались после того, как мы с Викой решили перед ним погадать. Вероятно, мы каким-то образом разбудили дух Владимира, и теперь нам всем может угрожать опасность.

Петр открыл было рот, чтобы ответить, но тут ночную тишину прорезал громкий выстрел, за которым последовал истошный женский крик.

Глава 9

Тася бежала вслед за Петром к гостевому домику, где все еще кричала женщина. Она до сих пор не бывала в этой части усадьбы, поэтому старалась не отставать, чтобы не заблудиться в темноте.

На пороге загороженного строительными лесами дома маячила бледная фигура, в которой, приблизившись, Тася узнала Марью. Ее полный ужаса крик, который они услышали, находясь в гостиной, теперь превратился в истеричные всхлипывания.

— Что случилось? — спросил Петр, останавливаясь рядом с плачущей женщиной. Рот Марьи кривился, она силилась что-то произнести, но выходили только нечленораздельные звуки. Она указывала куда-то себе за спину, и Петр, кивнув Тасе, чтобы осталась с Марьей, скрылся в темном доме.

— Все будет хорошо, — пробормотала Тася, осторожно беря женщину за руку. Из-за туч показалась луна, на мгновение осветив ее лицо, и Тася в ужасе отпрянула.

За спиной послышался шорох гравия, и луч фонаря прорезал темноту.

— Твою мать! — Выругался подошедший сзади Антон.

Тася с трудом сдержала рвотный позыв, когда в свете фонаря на одежде Марьи разглядела фрагменты костей и чего-то мягкого. Что именно это было, Тася старалась не думать.

— Уведи ее, — скомандовал Антон, передавая фонарь Тасе. Сам же он вслед за Петром скрылся в доме.

Дрожащей рукой Тася взяла Марью под локоть и помогла спуститься по ступеням. Она думала, что та будет сопротивляться, но Марья покорно шла вслед за ней.

В холле гостиницы их встретила бледная Алена, которая при виде Марьи вскрикнула и зажала рот ладонью.

— Нужно умыться, — с трудом выдавила Тася. Она отвела Марью в уборную на первом этаже и помогла смыть с себя кровь. Алена появилась на пороге, сжимая в руках гостиничный халат.

— Вот, — шепнула она, передавая Тасе одежду, и выскочила в холл, жадно глотая ртом воздух.

Марья покорно сняла запачканную кровью футболку и облачилась в гостиничный халат. Она перестала всхлипывать, и на место истерики пришло пугающее отупение. Марья напоминала Тасе Вику в тот день, когда ее нашли на острове — человеческая оболочка, пустая внутри.

Откуда-то появился всклокоченный ночной администратор, который, увидев на полу кучу окровавленной одежды, быстро выбежал на улицу.

— Я сделаю чай, — Тася усадила Марью на голубой диван в холле и, попросив бледную Алену приглядеть за ней, отправилась на кухню.

Водрузив на плиту чайник, Тася склонилась над широкой металлической раковиной и плеснула в лицо ледяной воды из-под крана. Желудок все еще опасно скручивало, но она старалась глубоко дышать и направляла все силы на то, чтобы не думать о том, что могло произойти в гостевом флигеле.

Хлопнула парадная дверь, и в холле послышались голоса мужчин. Тася бросила прямо в чашку листья заварки, плеснула кипятка и вышла из кухни.

Петр стоял у двери, сложив на груди руки. Он был бледен, но в целом выглядел спокойным. Антон же, напротив, относился к той категории людей, которые во время стрессовых ситуаций начинают болтать без остановки, боясь остаться наедине со своими мыслями.

— Я вызвал полицию, — сказал Петр, обращаясь к Тасе. — Вам лучше пока разойтись по номерам.

— Мы уезжаем прямо сейчас, — рявкнул Антон, в очередной раз громко выругавшись.

— Не думаю, что это разумно, — спокойно возразил Петр. — У следователя могут возникнуть вопросы, поэтому до утра никто не покинет усадьбу.

Антон хотел было возразить, но Алена взяла его за руку и потащила к лестнице.

— Можешь побыть с ней? — тихо спросил Петр, подходя ближе к Тасе и кивком указывая на съежившуюся в уголке дивана Марью.

— Конечно, — кивнула она. — Что произошло? Иван, да?

— Да, — скорбно кивнул Петр.

На улице послышался шум колес, и за темными окнами засверкали синие огоньки полицейской машины.

— Я отведу ее к себе, — сказала Тася, помогая Марье подняться. Та безропотно подчинилась.

Петр проводил их взглядом, после