Варвара Смородина против зомби - Георгий Александрович Ланской Страница 2

Зажмурившись, я попыталась представить собаку. В воображении появился забавный кокер-спаниель, персикового цвета и со смешными ушами. Я мысленно протянула к нему руку.

Дверь с грохотом ударилась о стену. Щенок в моих фантазиях лопнул как воздушный шар. Я открыла глаза и увидела, что к кровати подошли разъяренные Сеня и Злата, трясущиеся от бессильной злости. Оно и понятно: кому хочется пасти на природе свиней и овец? Думаю, они именно так представляли себе грядущие каникулы.

– Это ты во всем виновата, козявка, – зло сказала Злата.

– Я-то при чем? – возмутилась я. Хотя это был риторический вопрос. Я у Златы всегда во всем виновата, даже если меня и рядом не было.

– При том. Все беды от тебя. Могла бы немного поныть, что не хочешь ехать в деревню и спать в курятнике. Родители пожалели бы и остались дома.

– С ума сошла? – опешила я. – Разве мое мнение здесь кого-то интересует?

– Меня уж точно нет, – холодно сказал Сеня.

– И меня, – добавила Злата с презрением. – Сколько раз тебе говорили, что в подобных ситуациях твое дело – плакать и стонать, плакать и стонать? Но разве у такой бестолочи в голове хоть что-то задержится? Мы могли вынудить родителей остаться в городе. А теперь из-за того, что ты дура, все лето будем крутить поросятам хвосты. И зачем родители тебя вообще произвели на свет? Любому понятно, что два ребенка – отлично, а третий – ненужная роскошь.

– Тем более, такая бесполезная, как ты, – добил Сеня. – Честное слово, если бы тебя можно было утилизировать и обменять на что-то полезное, я бы ни минуты не сомневался. Лучше приобрети лишнюю мультиварку, чем тратить время на такого ниочемыша, как ты!

– Воистину! – фыркнула Злата.

Это «воистину» она вычитала в каком-то блоге и теперь употребляла по поводу и без. Сейчас оно было явно ни к чему, но меня проняло. Я засопела, почувствовав, как неприятно закололо в носу, чего, собственно, они и добивались. Брат с сестрой обменялись торжествующими взглядами, развернулись на пятках и вышли, оставив меня в слезах.

* * *

К дому бабушки и дедушки мы подъехали, когда от тычков Сени и щипков Златы у меня отваливались оба бока. По дороге меня укачало, в окна летела бурая пыль, и едва мы остановились, как она заполнила весь салон. Я сразу расчихалась.

– Прекрати брызгать на меня своими соплями, – скомандовала Злата и принялась ногами выпихивать меня наружу через передние сиденья. В нашей машине всего две двери, но выбраться из нее, пока не вышли родители, невозможно.

– Варя, прекрати толкаться, – скомандовала мама, копавшаяся в сумке. – Надо же, очки куда-то делись…

– Они у тебя на голове, – подсказала я. Мама нашарила очки и, вздохнув, неуклюже, вылезла из машины. Я торопливо последовала за ней, получила пару мощных толчков в зад и выпала на заросшую клевером лужайку, где уже стояли, раскинув руки для объятий, бабушка и дедушка.

Дом в поселке Снежинский в свое время считался генеральской дачей и был пожалован моему деду, Анатолию Михайловичу Смородину, генерал-майору МВД, еще в те годы, когда существовал Советский Союз. Я этой страны не застала, как, впрочем, и Сеня со Златой, но ностальгические воспоминания стариков мы слышали часто. По их мнению, тогда жили, как в раю. У всех была работа и уверенность в завтрашнем дне.

– Днем стояли в очереди за синими курями, вечерами смотрели черно-белый телевизор, аж целых два канала, и мечтали получить путевку в Крым, – вполголоса комментировала мама.

Папа на нее шикал, стараясь, чтобы этого не услышали его родители. Что делать: отец происходил из генеральской семьи, поэтому о многих проблемах не слышал. Думаю, самым большим разочарованием для деда стал отказ отца пойти на работу в полицию. Какое-то время дед надеялся, что династию продолжит кто-то из старших внуков, но Сеня выбрал спорт, Злата – красоту. Оставалась я, с детства проявившая нешуточный интерес к расследованию преступлений, но и тут мечты Анатолия Михайловича Смородина пошли прахом. Я куда больше интересовалась работой эксперта, нежели следователя, и, если собиралась связать судьбу с полицией, то лишь в качестве судебного медика. Однажды дедушка, разодетый в парадный китель с орденскими плашками, пришел на собрание в школу, где моя, скажем так, не самая умная учительница спросила, кем я хочу стать.

– Патологоанатомом, – честно ответила я.

– Ну и замечательно, – обрадовалась учительница. – Вот видите, дети, Варенька Смородина станет патологоанатомом, и мы все будем у нее лечиться.

– Не дай бог! – сказал дедушка и перекрестился, несмотря на ордена.

Генеральская дача, полученная дедом после выхода на пенсию, превратилась в постоянное место жительства. Переезжать обратно в город не захотела уже моя бабушка, Анфиса Леонидовна, предпочитая столичному гвалту тишину сельских улочек. А дед, каким бы крутым генералом ни был, всегда и во всем слушался свою генеральшу, руководившую им как опытный полководец.

В доме было два этажа и громадный пыльный чердак, до которого ни у кого не доходили руки. Туда сваливали разный хлам: старую мебель; одежду, вышедшую из моды, но еще прочную; отслужившие свое матрацы, плетеные корзины и, самое главное, книги, сотни книг из постоянно пополнявшейся библиотеки. В нашей семье читать любили все, но, пожалуй, я была единственной, кто вдохновенно штудировал учебники по криминологии, зачитанные до дыр, с рваными обложками и вылетающими страницами, которые рекомендовалось хватать на лету. На некоторых страницах твердой рукой деда были сделаны пометки, из чего следовал вывод, что эти темы его некогда интересовали больше карьеры. Впрочем, на некоторых страницах я находила записи, сделанные гораздо позднее и другим почерком, идентифицировать который мне не удалось. Я подозревала бабушку, но не понимала, что могло заинтересовать генеральшу в криминалистике? Или пометки сделал мой отец, никогда не имевший склонности к расследованиям? Приезжая в генеральский дом на лето, я каждый год хотела прояснить ситуацию, но всякий раз взрослые ловко уходили от ответа. На этот раз им вряд ли помогут увертки.

Бросаясь обниматься, я подумала, что наш переезд тоже был срежиссирован бабушкой. Именно с ней, а не с дедом отец обсудил свой коварный план, и, получив одобрение, воплотил его в жизнь.

*