Ночная смена в пионерском лагере - Эльвира Владимировна Смелик Страница 2

И это не сам Глеб похвастался, а классная сказала, когда представляла, что он три года провел в Алжире. Естественно, вместе с родителями, высококвалифицированными инженерами-строителями, которых специально направили туда работать в помощь местным жителям.

Поэтому, как выяснилось позже, дома у Корниловых водились такие вещи, о которых остальные могли лишь мечтать. Например, видеодвойка, купленная на чеки в московском магазине «Березка»[1], и кассеты с американскими фильмами.

Почти все ребята из класса перебывали у Глеба в гостях, желая их посмотреть. Но Толик приходил чаще других.

Кто-то наверняка решил бы, что это неприлично, что он вел себя слишком навязчиво, но ничего поделать с собой Толик не мог. Да и Глеб не возражал. Даже наоборот, когда кто-нибудь напрашивался к нему на очередной киносеанс, сам интересовался: «А ты придешь?» И Толик, конечно же, соглашался, даже не задумываясь о всяких там приличиях. Он ведь не больной отказываться.

Пусть кассет имелось совсем немного, ему для счастья из них хватило бы всего трех – с частями наикрутейших «Звездных войн». Именно они притягивали сильнее всего.

Хотя озвучка перевода была так себе: за всех персонажей, включая женских, разговаривал один человек, к тому же довольно противным гнусавым голосом. Но ведь была, и не требовалось догадываться, о чем речь, можно смотреть не отвлекаясь.

И они смотрели, а потом пересматривали. Наверное, раз сто. Обсуждали, придумывали новые события, продолжения и что могло случиться раньше. Но не только для «Звездных войн», еще для выученных почти наизусть родных фильмов «Через тернии к звездам», «Москва – Кассиопея» и «Отроки во Вселенной», а также совсем новенького и, между прочим, основанного на реальных событиях «Корабля пришельцев». По очереди читали книги из серии «Библиотека приключений и научной фантастики», которые удавалось достать.

Вот и как тут было не подружиться, когда так много общего и настолько интересно вместе?

Кровать слева от Толика занимал Андрюшка Лащилин. Вот с ним они действительно познакомились только в лагере, и даже не по дороге, а уже потом, когда устроились в палате, когда пошли на обед и оказались за одним столом, причем втроем. Мальчишек в отряд набралось всего пятнадцать человек, а не шестнадцать, как девчонок, вот одно место и осталось свободным: и в спальне, и в столовой.

Андрюшка тоже спал, еще и сладко посапывал, сложив трубочкой губы, но ни его, ни Глеба Толик будить не стал. Зато сам все-таки не удержался: стараясь не скрипеть металлической сеткой кровати, сначала сел, потом поднялся, натянул приготовленные к утренней зарядке футболку и треники, осторожно пробрался между кроватями. Правда, лезть в окно не решился, воспользовался дверью, которая вела на большую застекленную веранду, выполнявшую роль общего отрядного уголка. С нее тоже можно было выйти на улицу.

Толик и вышел. Правда, уходить далеко от корпуса не стал и искать укромное местечко тоже.

Ночь обволакивала полупрозрачной бархатной темнотой, щекотала ноздри пряным, настоявшимся на жарком солнце запахом трав, звенела стрекотом невидимых насекомых. И больше ни звука. И ни единого движения. Даже листья на деревьях не шевелились, будто тоже спали. Как и все обитатели лагеря.

Наверное, даже самое ответственное начальство уже давно отправилось на боковую. Поэтому Толик не переживал, что его кто-нибудь увидит, отчитает и отправит назад в палату. Поэтому не прятался, а остановился прямо посреди открытого пространства между двумя корпусами, запрокинул голову и уставился в темно-фиолетовое небо.

В первую очередь, конечно, отыскал ковш Большой Медведицы, а потом уже и Малой с Полярной звездой. Она хоть и самая известная, потому что в Северном полушарии ее можно найти на небе в любое время года, но не самая яркая. Самая-самая – Арктур из созвездия Волопаса, которое располагалось недалеко от Большой Медведицы. На втором месте – Вега. Вместе с Денебом и Альтаиром она образует Летний треугольник.

Его Толик тоже отыскал. Стоял и смотрел, опять представляя себя на капитанском мостике межпланетного корабля, летящего в одинокой пустоте космоса. И в какой-то момент ему даже начало казаться, что звезды не просто мигают, а едва заметно смещаются и движутся навстречу. Пройдет еще немного времени, и одна из них примется стремительно расти, раздвигая черноту неба своим сиянием: бледно-молочным, как у белого карлика, или огненно-слепящим, как у красного гиганта.

Воображение разыгралось настолько, что Толик отчетливо представил это зарево, как будто и правда его увидел. Оно голубовато-серебристыми волнами поднималось над нижним краем огромного смотрового иллюминатора, извивалось тонкими протуберанцами. Или…

Толик моргнул, сместил взгляд к горизонту и убедился: нет, это вовсе не его фантазия. Это самая настоящая реальность!

Из-за верхушек лагерных деревьев поднимался ввысь пучок извилистых лучей. Они широко расходились в разные стороны, блистали необычным серебристо-перламутровым и каким-то неземным светом, словно действительно пробились из космоса или из другого измерения. Хотя, судя по виду, их источник располагался внизу, где-то на уровне земли или немного выше. Вот только что это могло быть?

Толик еще ни разу не видел ничего подобного и глаз не мог отвести от невероятного и настолько же необъяснимого зрелища. Пучок между тем сместился влево, уменьшился, побледнел – будто его источник удалялся, – потом и вовсе пропал из вида, оставив после себя едва различимые отсветы. Но и от них довольно скоро не осталось ни следа. А Толик с места не двигался, ждал: вдруг таинственное сияние вернется? Или вообще удастся увидеть то неизвестное нечто, из которого оно исходило.

Однако не он один сейчас бодрствовал.

Глава 2

Вожатому третьего отряда Руслану Юнировичу в данный момент тоже не спалось. Хотя, когда наконец-то ввалился в свою личную комнатушку и увидел кровать, он был твердо убежден, что вырубится, едва коснувшись головой подушки. А вероятно, даже и раньше.

Руслан чувствовал себя выжатым лимоном, пересохшим колодцем, дождевым червяком, по которому проехал асфальтовый каток – вконец вымотанным и опустошенным. И не столько физически, сколько эмоционально.

Но, как оказалось, устать можно до такой степени, что не выходило даже заснуть. Еще и мысли, почувствовав абсолютную независимость и свободу, крутились в голове бесконечным цветным калейдоскопом, а приструнить их не осталось сил.

Да сил не хватало даже на то, чтобы элементарно сомкнуть веки. Потому сейчас Руслан неподвижно валялся на кровати и тупо пялился в потолок