Искатель, 2011 № 10 - Журнал «Искатель» Страница 2

Дубровский закатил глаза, улыбнулся, дернулся, а потом он сам и его взгляд замерли...

Злотников первым понял ситуацию.

— Ты что, Шпунт, сделал?.. Он собирался сказать, где чемодан! Где нам теперь искать вещи?

— Не бери в голову, Ефим! Теперь найдем... А этого франта я почти и не тронул. Он от страха умер... Или от жадности! Уже привык к нашему добру. А как понял, что придется расстаться с чемоданом, так и окочурился...

— Хватит, Шпунт, шутки шутить! Ты клиента успокоил, вот ты за собой и прибери... Его нельзя здесь оставлять — мы тут слишком наследили. Засунь его в машину, вывези на трассу и там взорви.

— Нет проблем, шеф!.. Сейчас повеселимся.

Шпунт живо затащил тело Дубровского в его же «Форд», а сам бросил на заднее сиденье свой кейс и сел за руль... Он отвел машину всего на двести метров и оставил ее на дороге, ведущей к Калужскому шоссе.

Уходя, Шпунт подтянул таможенника поближе к рулю и положил рядом с ним небольшое устройство, извлеченное из кейса... Потом он пешком вернулся на поляну.

Два «Опеля» и асфальтовое «Шевроле» дружно ушли с поляны и вырулили на Калужское шоссе. Они двигались к Москве на небольшой скорости, наблюдая за одиноким «Фордом», стоящим на боковой дорожке... Вот из-за леса появились два джипа, которые приближались к машине Дубровского. Шпунт насторожился и притормозил. В руках у него появился включенный мобильник с заранее набранным номером.

Когда машины подошли поближе, Шпунт нажал кнопку... Через три секунды что-то грохнуло, а там, где стоял «Форд» жадного Дубровского, возникло огненное облако!.. Джипы, оказавшиеся вблизи взрыва, подпрыгнули, сорвались с дороги и стали кувыркаться на полянах за обочиной.

И «Шевроле», и два «Опеля» тоже тряхануло, хотя они находились за двести метров от взрыва... Ефим Злотников дал отмашку, и три иномарки резво рванули к Москве. И это понятно — надо «делать ноги», пока не загребли как свидетелей...

* * *

Уже начало темнеть... Сегодня Денис обещал прийти пораньше, но опять опаздывал. Так было и вчера, и позавчера, и еще раньше... Это — тенденция!

И Ольга испугалась, что у мужа появилась любовница. Если так, то это легко объясняло его задержки... Правда, при этом совершенно отсутствовали другие надежные признаки измены — следы помады на рубашках, женские волосы на пиджаке и запах чужих духов...

Ольга Крутова стала нервничать и совсем запуталась...

Она слышала, что в семейной жизни бывают критические сроки. Это такие годы, когда можно запросто потерять счастливую любовь. Это — народная мудрость! Об этом говорили все, но вот только в цифрах были расхождения.

Пятидесятилетняя соседка Ольги, называвшая себя Марианной, тоже уверяла, что есть периоды, опасные для брака. Это три года, семь лет и тринадцать. Она клялась, что знает об этом по собственному опыту. Она говорила, что эти три даты сидят в ней, как три спицы в сердце.

В первый критический момент Марианна застала мужа с соседкой. Закатила нормальный скандал и простила!.. Через четыре года она накрыла его с секретаршей. Устроила большой скандал и снова простила!.. А через тринадцать лет после свадьбы — стыдно сказать! Соседка застукала своего благоверного с продажной женщиной. Не с дешевкой, а с той, которая по двести баксов в час или пятьсот за ночь... И опять после грандиозной разборки с битьем посуды Марианна простила муженька.

Ольга верила жизненному опыту соседки. Тем более что та подводила к этому научную базу: три, семь и тринадцать — нечетные годы, которые делятся только на себя. А значит, виновата именно математика, а не муж Марианны... Хотя он — ренегат, Иуда и кот мартовский!

С математикой у Ольги Крутовой всегда было плохо, но она уловила, что в этом ряду пропали цифры пять и одиннадцать... Кроме того, у ее подруги Ванды Горбовски все разводы проходили на четных годах супружества — или на втором, или на четвертом...

Денис пришел в одиннадцать вечера. Его вид только усилил подозрения Ольги — муж был не просто усталый, но и взволнованный. И даже возбужденный!

— Ты представляешь, Оля, три часа потерял впустую. И где? Почти рядом с нашим домом.

— А что случилось?

— Взрыв!.. На повороте с Калужского шоссе три машины всмятку!.. Одна вообще на клочки разлетелась, а две другие перемяты и покалечены.

— А люди?

— Люди живы! Только шок и синяки... Ну, это те, которые помялись. А тот, что взорвался, — его и не нашли толком. Так в протоколе и отметили: «...найдены фрагменты тела».

— А ты, Денис, и протокол читал?

— Не только читал! Ты представляешь, мне даже подписывать пришлось... Я был свидетелем! Я спешил домой и решил встретиться с компаньоном на перекрестке Калужского шоссе. И я мельком видел на поляне четыре машины. Потом три уехали, а одна взорвалась... Вот такие дела!.. Что с тобой, Оленька?

— Так ты и сам мог пострадать?

— Вот и нет! Мы стояли далеко от того места... Ты что это, плакать собралась? Почему?

— Почему? Потому, что я люблю тебя очень... Поклянись, что у тебя никого больше нет!

— Клянусь!.. Только не надо так говорить. Мне очень даже обидно.

* * *

Человек всегда чем-нибудь недоволен... До этой простой мысли Ванда додумалась сама.

Теперь у нее было все! У нее был любимый муж — не на два года, не на четыре, а на всю жизнь!.. Они со Славой купили коттедж. И не где-нибудь, а рядом с Денисом и Ольгой... Теперь у нее были деньги на любые тряпки и побрякушки... Теперь у нее была масса свободного времени. Она могла не просто отдыхать, а бездельничать...

Все хорошо! Но безделье очень быстро надоедает!

Ольга Крутова тоже забросила свою адвокатскую практику и помогала Ванде в обустройстве нового коттеджа... Но когда был наведен полный уют, подруги сели в мягкие кресла и задумались — впереди вырисовывалась скучная жизнь. Мужья все в работе. Соседи прячутся по своим норкам. А в телевизоре — один сплошной рейтинг...

— Помнишь, Ольга, ты предлагала открыть детективное агентство?

— Это когда мы клад в Крыму нашли?

— Да... Веселое было время... А может, и правда, подруга, давай попробуем сыщиками поработать?

— Я против, Ванда!.. Это в кино у детективов интересные дела. А к нам пойдут ревнивые жены или дамы с пропавшими собачками... Вот подумай, Ванда, как ты будешь искать