Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт Страница 199

Когда я вернулся с полной тарелкой суши и рачков, Кимберли принесла для Чаньи мороженое. Американка была очарована ею, почти как любовником. Я же не мог так надолго забыть о расследовании, и по совпадению (хотя это никакое не совпадение, а вмешательство из космоса), стоило мне подумать о Дамронг, как зазвонил мой мобильный телефон.

— Боюсь сказать определенно, но мне кажется, я что-то нащупал, — объявил Лек. — Должно существовать больше одной копии видеозаписи.

Мне едва удалось скрыть удовлетворение от того, что расследование может как-то двинуться вперед.

— Прошу прощения, — обратился я ко всем сидящим за столом. — Мне надо бежать.

Я вытащил портмоне, чтобы расплатиться, но моя мать остановила меня, сказав, что отнесет расходы за ужин в статью деловых развлечений «Клуба пожилых».

Я взглянул, какое при этих словах станет выражение лица агента ФБР — ведь ее угощали за счет доходов от проституции. Но она получала такое удовольствие от еды, что не связала одно с другим.

Чтобы перейти улицу, я воспользовался мостом наземной дороги, затем спустился на эскалаторе в новое метро на Асок. Линия была открыта два года назад и до сих пор выглядела новенькой. Вышел я на «Клонг-Тоей», где ждал меня Лек.

— Не поверишь, — сказал он одновременно взволнованно и осторожно. — Может, все обернется пшиком, но по клубам пополз слух, будто есть видеозапись реального убийства, где действуют мужчина в маске и тайская проститутка. Я проследил этот слух до одного трансвестита, который прославился на всю Четвертую сой, потому что у него любовник из высшего общества.

Стихийное поселение в «Клонг-Тоей», наверное, самое большое и в каком-то смысле самое аккуратное. Хижины одного размера и одинаковой высоты, проезды между ними содержатся безупречно, в истинно тайском духе. Разумеется, встречается и много отменной убогости, если вы склонны ее замечать. Но обычно с жизнью в почти бесплатном доме мирятся те, кто хочет получить образование, или профессионалки, чей век активной работы подходит к концу, или наркоманы, предпочитающие реальности дурь, или люди, которым ненавистна работа.

Леку уже приходилось здесь бывать, и он вел меня по тропинке вдоль железной дороги и бесконечной вереницы деревянных развалюх справа. Нам то и дело попадались шелудивые собаки, застенчивые коты, голые дети, которых купали в бочках из-под нефтепродуктов, подростки с оранжевыми и зелеными волосами и целые семьи, собравшиеся вместе поужинать по вечерней прохладе.

— Он художник, — объяснил Лек. — Поэтому его любит важный человек. Как-то я здесь был на вечеринке. Если честно, он абсолютный бан-нок, еще хуже меня, но в нем есть художественная жилка и поэтому ему удается обзаводиться клиентами высшего класса.

— «Бан-нок» можно грубо перевести как «деревенщина», но по-тайски это звучит намного оскорбительнее. Мы остановились перед дверью, на которой был нарисован великолепный, красный по черному фону, дракон.

— Взгляни, — кивнул Лек, — сразу поймешь, что я имею в виду.

Было что-то игривое в позе стоящего на задних лапах чудовища, по-женски удлиненных когтях, злой улыбке.

— Прекрасно выполнено, — похвалил я, и Лек засветился гордостью за талант трансвестита. Он постучал в дверь.

— Пи-Оон, это я, Лек. — Ответа не последовало, и мой помощник постучал сильнее. — Он, как все художники, любит курить ганжу. Ничего другого не употребляет, как правило, даже спиртного, но может на несколько дней впасть в наркотический транс. — Леку стало неудобно передо мной, и он забарабанил решительнее. Пробормотал: — Сука ты переделанная. — Выудил из кармана мобильный телефон и заговорил на диалекте кхмерского. Со стороны казалось, что ругается рассерженная шлюха. — Я говорил ему, что приведу тебя. — Лек закрыл телефон и убрал в карман. — Совсем одурел от ганжи. — На его губах появилась словно нарисованная улыбка. — Через минуту откроет. Только чуть-чуть очухается.

В конце концов мы услышали из-за двери звук живого человека. Щелкнула пара замков, дверь приоткрылась, а затем во всей красе показался хозяин. В велосипедных шортах до колен, удивительно худой, с красными тенями вокруг глаз и губной помадой на мужском лице, с забранными на старый лад в хвостик на затылке длинными иссиня-черными волосами и с великолепной татуировкой — хризантемой, приникающей к его безволосой груди, на которой набухали две маленькие новые выпуклости. Его жесты, как водится у подобных ему, были подчеркнуто выразительны, но в них чувствовалось кое-что еще: невольно верилось, что за внешностью профессионального трансвестита таится подлинная женщина. Когда он оставлял наигранную манерность, то мог показаться поистине женственным.

— Дорогуша, — выдавил он и подставил моему помощнику щеку для поцелуя.

— Совсем заторчал, — упрекнул его Лек.

— Грандиозная работа, требуется расслабиться и помедитировать.

— Это мой начальник, детектив Джитпличип. — Лек слегка надулся.

— Безмерно рад познакомиться, — ответил Пи-Оон и пригласил нас в дом.

Ну прямо Гоген, решил я. Пи-Оон украсил стены и потолок своего деревянного жилища картинами из ночной жизни трансвеститов и при этом воспользовался теми же красками: тропическо-красной, болезненно розовато-лиловой и золотистой. В центре триптиха находилась напоминающая хозяина дома фигура звезды кабаре с микрофоном в руке. Я догадался, что все запечатленные на картине люди — транссексуалы. Но больше всего меня поразило трепетное выражение худого лица крутого солиста, которое словно молило о любви и нежности. Пи-Оон показал на пол, свободный от какой-либо мебели, не считая нескольких подушек. Мы сели, поджав под себя ноги, и прислонились спиной к стене.

— Пришли по поводу того видео с реальным убийством. — В голосе Лека все еще чувствовалось раздражение.

От этих слов черты лица Пи-Оона исказила страшная боль. Глаза от ужаса полезли из орбит.

— О, мой Будда! Я понятия не имел, что это все по-настоящему. — Художник повернулся ко мне. — И только когда Пи-Лек сообщил, что вы заинтересовались этим делом, я подумал: «Ой-ой, Пи-Оон, не миновать тебе беды. Пи-Оон, — сказал я себе, — дорогуша, у тебя самый длинный в Крунг-Тепе язык». Зачем я надрался и всем растрепал? Обычно я не пью, поэтому-то спиртное ударило в голову, и меня понесло.

— Расскажи, что ты видел, — попросил я.

— Сначала была смертная тоска, потому что девушка оказалась настоящей, а кому охота смотреть на проститутку за ее занятием, словно это скотина на ферме. Но мой дружок — он бисексуал, поэтому я смотрел вместе с ним просто из вежливости. Кино его жутко завело. — Пи-Оон повернулся к Леку. — Ты представить себе не можешь, как мне потом от него досталось. — Хозяин снова заговорил со мной, а Леку едва удалось подавить ухмылку. — Какая-то глупая шлюха умело трахалась с красивым жеребцом в черной маске, а он в конце концов задушил ее веревкой. Но мне и в голову не пришло, что все по-настоящему. Думал, виртуально.