Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт Страница 196

Я размышлял, как постучать. Начнешь барабанить громче, чем нужно, — можно разбудить то, что фаранги называют синдромом боязни тайского полицейского. Задрожит от страха и сразу вспомнит все ужасы, которые когда-либо слышал о нашей правоохранительной системе, а это совсем не то, что мне нужно. А стукнешь тихо — можно нарваться на дерзость. Я выбрал средний вариант, тем самым выманив Бейкера к двери в одних шортах до колен.

Тридцати семи лет, типично мужская лысина, волосы на груди седые, телосложение культуриста, и никаких татуировок. Когда я показал удостоверение полицейского, как и следовало ожидать, он очень испугался. Это было видно. Наверное, у него все внутри оборвалось. В нашем понимании преподаватели английского — это подвид бедного бродячего народа туристов-рюкзачников, кандидатов на депортацию из страны. И когда звонит полицейский, им в голову приходит самое худшее.

— Мистер Бейкер, я пришел задать вам несколько вопросов о вашей бывшей жене.

Его ухмылка показалась мне зловещей — я решил, что мой приход его не удивил. Я покосился на Лека, у которого была женская интуиция, или по крайней мере присущий ей быстрый, оценивающий взгляд. Помощник поджал губы и покачал головой.

Квартира была построена по тому избитому плану, который в наши дни используется в мире повсюду, но данная в иерархии цементных пещер имела окно и туалет, что давало ее хозяину два очка форы. Были и другие признаки того, что Бейкер не вовсе окунулся в небытие: стоящий на стуле открытый ноутбук, плакат с изображением тайской девушки с обнаженной грудью на берегу реки, иллюстрация Анкор-Ват, несколько книг.

Я решил, что «ничего напоказ» и есть его категория во всемирной пирамиде, — надо признать, уровень весьма заселенный.

Меня всегда занимали эти люди — белые фаранги, приезжающие сюда, чтобы стать никем, словно даже эта роль невыносимо тяжела в той утопии, откуда они происходили.

Мы с Леком внимательно следили за Бейкером. Он посмотрел на часы, которые показались мне фальшивым «Ролексом». (Секундная стрелка дергалась, вместо того чтобы плавно идти по циферблату. Для некоторых эта деталь — все, что они узнают во время пребывания в Бангкоке.)

— Не хочу обидеть полицейского, но должен сказать, что через десять минут у меня урок английского.

— Где должен состоятся ваш урок, мистер Бейкер?

— Здесь. — Он посмотрел мне прямо в глаза. — Частный урок. Можете, если хотите, привлечь меня за неуплату налогов, но это единственный способ, который позволяет мне выжить. Зарплаты в школе, где я преподаю утром, на жизнь не хватает.

— Не собираюсь лишать вас вашего дохода, — кивнул я. — Давайте посмотрим, насколько мы сумеем продвинуться, пока не появился ваш ученик.

— Хорошо.

— Ваша жена — миссис Дамронг Бейкер.

Мне показалось, он не знает, как отвечать. Проходили долгие мгновения, и вдруг Бейкер взорвался.

— Эта стерва… Что еще она натворила?

Я посмотрел на него и нахмурился.

— А что она натворила до этого?

Вопрос был ошибкой с моей стороны — нельзя задавать вопросы в лоб. Не тот случай. С его лица моментально слетела естественность. Оно стало равнодушным и непроницаемым. Бейкер пожал плечами.

— Я был женат на ней год. Лучше спросите, чего она не натворила, чтобы уничтожить меня, — список будет короче.

Я обменялся с Леком взглядом и кивнул: понимал, как ему не терпится испытать свое умение допрашивать и попрактиковаться в английском.

— Мистер Бейкер, как вы познакомились с вашей тайской женой? — подал голос Лек.

Американец словно впервые заметил моего напарника. Насколько мне известно, в Бангкоке не так уж много копов-транссексуалов — Лек единственный. На службе он принимает меры, чтобы скрыть растушую грудь, и не дает волю характерным манерам. Однако, когда начинает говорить, язык жестов его выдает. Застенчивость и то, как он отводил глаза, выглядели очень по-женски. Бейкер хотел было облить моего напарника презрением, но, покосившись на меня, передумал. Я дернул подбородком, давая понять: да, тебе придется ответить на вопрос.

Он что-то проворчал, но природная словоохотливость взяла верх.

— Мне было тридцать с небольшим, я только отошел после очередной связи. Приехал сюда на десять дней, познакомился с Дамронг и заболел.

Я обжег американца взглядом, он отмахнулся.

— Это так говорится. Болезнь в данном случае следует назвать страстью. Влюбленность — единственная официально признанная на Западе форма счастья. Какая чушь! Я потерял рассудок. Конечно, отдал все деньги, какие имел, чтобы она не продавала свое тело никому другому. И верил всем ее обещаниям. А она мне бессовестно врала. Трахалась с любым, готовым заплатить, проходимцем, а я в это время пытался организовать компьютерный бизнес в Форт-Лодердейле, чтобы мы могли счастливо и безбедно жить. Разумеется, мне пришлось пройти через треклятую бумажную волокиту, которую придумала американская иммиграционная служба. Разумеется, я на ней женился, разумеется, она отправилась со мной в Штаты, и, разумеется, наш брак продолжался меньше года. Разумеется, она единственная женщина, которая настолько глубоко меня тронула. Разумеется, она лучше, чем я, воспринимала реальность. Разумеется, разумеется… — Бейкер махнул рукой. — Я среднестатистический фаранг и попался, как все, независимо оттого, кто ты: француз, итальянец, немец или англичанин. Каждый раз повторяется одна и та же идиотская история, так что нет нужды ее пересказывать.

Это была искренняя вспышка гнева, за которой последовало недоумение: мол, неужели я это все наговорил? Он стиснул зубы с убежденностью правого.

— Да, вот так у нас с ней сложилось. Синдром подчинения женщине. Хотите узнать, какие у меня были отношения с матерью?

— Нет, спасибо, — с отвращением отозвался Лек и посмотрел на меня, призывая помочь ему выбраться из ситуации. Эстрогенный гормон не способствует концентрации внимания.

— В ваших словах звучит горечь, мистер Бейкер, — произнес я с сочувственной улыбкой, которую он не принял и отвернулся.

— Разве это не естественно? Вам известен хоть один фаранг в моем положении, который бы не испытывал горечи?

Я пожал плечами.

— Столкновение культур всегда чревато последствиями.

Бейкер недоверчиво взглянул на меня.

— Столкновение культур? Между мужчиной с Запада с его жалким желанием отыскать надежную утробу, куда бы он мог заползти, и тайской шлюхой, ищущей золотую жилу? Такую ситуацию можно назвать столкновением культур, только если вы читаете лекцию студентам-антропологам. — Он почесал затылок и покачал головой. — Ну нет. Я бы назвал это помутнением рассудка. Она полностью задурила мне голову. И точка.

Я покосился на Лека, желая понять, заинтригован ли и он словами Бейкера, как я. Когда психику раскладывают на составляющие, это всегда эксперимент с различными состояниями. Какое состояние следует вызвать