Разящие огни грехов - Гера Фотич Страница 19

неё в голове. Как это возможно? Хотя последнее время отец и к ней постоянно придирался по всяким пустякам. То одежда не нравится, то ещё что-то. Стал какой-то злой. Быть может, он действительно заболел психически? Но чтобы такое делать со своим внуком?..

Мамедов закончил оформлять первую страницу и перевернул протокол:

– Я предупреждаю вас как свидетеля об уголовной ответственности за дачу ложных показаний и отказ от дачи показаний. Можете прочитать. Распишитесь там, где я галочки поставил!

Соня прижалась грудью к столу, взяла ручку и поставила подписи, где было отмечено.

Следователь забрал протокол:

– А теперь по порядку будем писать всё, что касается отношений вашего отца и сына…

Примерно через пару часов Мамедов вывел из кабинета измождённую бледную Соню и оставил сидеть в коридоре, а к себе пригласил Марию Ивановну с Фомой.

Мальчик устроился на стуле, с которого только встала его мать.

Психолог, посмотрев вокруг, выбрала диванчик в углу.

– Ну что, джигит, – весело обратился следователь к Фоме, – как самочувствие? Не очень долго ждал? Воды или перекусить?

– Нет, спасибо, – отказался Фома, слегка поерзал на стуле, устраиваясь удобнее, неожиданно сообщил: – Вы очень правильно сделали, Арсен Давидович, что стали допрашивать меня в отсутствие мамы.

Мамедов поднял удивлённый взгляд на мальчика, он не помнил, чтобы кто-то в таком возрасте смог назвать его по имени отчеству и так осмысленно выражаться. Но не стал прерывать.

Заметив, что его слушают, Фома продолжал:

– Мне трудно рассказывать при ней правду о дедушке, она же его дочь! Быть может, когда мама была маленькой, он и с ней так же поступал! И каково ей снова это вспоминать и переживать. Вы видели, какая она бледная и растерянная?

Следователь снова удивился хорошо поставленной речи мальчика. Он вспомнил своих сыновей, их рассуждения о жизни и подумал, что нынешнее молодое поколение гораздо умнее таких же детей двадцать и десять лет назад.

Фома не останавливался:

– Могу догадываться, что он точно так же поступал и с Алексеем, когда тот был маленьким. Потому тот его очень боялся. И даже на Спецоперацию пошёл добровольцем лишь бы избавиться от отчима.

– Кто такой Алексей? – поинтересовался следователь.

– Это сын второй жены дедушки.

– Он женат второй раз? Ты знал его первую жену?

Фома кивнул:

– Конечно! Она же тоже моя бабушка. Я думаю, она многое сможет вам рассказать. Но видимся очень редко – бабушка Лена сильно верующая и постоянно мотается по святым местам. Я слышал, что замаливает чьи-то грехи. Можно только догадываться чьи.

Следователь сделал несколько пометок к себе в блокнот. Подумал, что не всё так просто и придётся отыскать родственников Сомова и поработать с ними, чтобы дали показания.

– Спасибо за информацию, – поблагодарил он мальчика, – ну а что же ты сам не обратился в полицию? Сколько можно было терпеть?

Фома погрустнел, опустил глаза в пол, голос его задрожал:

– Стыдно, Арсен Давидович. Знаете, как стыдно? Ведь это мой дедушка! И все будут об этом знать.

– Но с другом поделился?

Фома смахнул чёлку со лба:

– На то он и друг. Но я не знал, что он всё расскажет. Но и обижаться на него не могу. Может быть, я так же поступил на его месте.

– Ты говоришь о Гордее – мальчике, который позвонил в полицию?

– Да, – подтвердил Фома.

– Ну а что же стало последней каплей, что ты поделился с Гордеем? Ты рассказывал ему об этом раньше?

– Нет, не рассказывал, стыдно было перед другом. Но я думал, что дедушка не будет в этом году ко мне приставать, я уже стал более взрослым, вырос на целую голову! А он снова, как и раньше.

Мамедов неожиданно встрепенулся:

– Ты знаешь, что должен говорить только правду и ничего кроме правды?

Фома кивнул:

– Я никогда не вру.

– Ну и отлично! Скажи, пожалуйста, когда в последний раз дедушка приставал к тебе?

– Позавчера вечером, – спокойно ответил Фома.

– И как это выглядело? Во сколько и где это произошло?

Фома пожал плечами:

– Как обычно. Было очень поздно, все спали, я играл в планшете. Дедушка очень тихо пришёл и спросил – сплю я или нет? Я ответил, что нет. И тогда он раздвинул на окне шторы и сел ко мне на кровать. Стал показывать на огни за окном. Там на берегу деревни стоят. А он говорил, что это огни кораблей, стоящих на рейде. А потом стал меня обнимать и тискать. Прижимался своим волосатым телом, лапал везде ручищами, за ягодицы хватал. Даже синяки остались. Ну а дальше у вас в справке наверно доктор всё написал.

– И ты утром рассказал об этом своему приятелю?

– Нет, не утром, позже. Сначала мы яблоки с дедушкой собирали, возили в Детский дом. А потом рассказал, когда в индейцев играли.

Следователь кивнул, придвинул себе протокол и свидетельство о рождении, стал заполнять. Закончив писать, внимательно посмотрел на Фому:

– А теперь в присутствии психолога Марии Ивановны мы зафиксируем в документе всё, о чём только что говорили. Ты не возражаешь?

– Конечно, не возражаю, – согласился Фома.

Следователь взял паспорт Сони, собрался писать, заглянул внутрь, с удивлением поинтересовался:

– А Софья Семёновна твоя родная мать? Почему у вас разные фамилии?

– Она когда замужем была, фамилию поменяла на Будко, – с интонацией знатока сообщил Фома, – а мне с рождения такая досталась. В прошлом году мать решила вернуть себе фамилию дедушки.

– А ты что ж не захотел стать Сомовым?

– Вот потому и не захотел! – зло сообщил Фома, отвернулся к окну.

Следователь кивнул, начал заполнять бланк, исподлобья поглядывая на мальчика…

Выходя из служебного кабинета, Фома заметил Гордея, сидящего с матерью в коридоре.

Приятель сразу вскочил и подошёл ближе, взволнованно тихо шепнул:

– Ну как ты?

– Всё нормально, – отозвался Фома, кивнув и моргнув глазами, – держусь. Следователь вроде ничего. Похоже, что уже закончили, поедем с матерью домой.

Гордей приблизил свои губы к уху приятеля:

– К доктору возили? Как там?

Фома пожал плечами, тихо прошептал:

– Всё как должно быть, мазь выписал, купили в ларьке, буду мазать.

Заметив свою мать, прислушивающуюся к разговору, Гордей скорчил физиономию, чуть громче произнёс:

– Ну и гад же твой дед! – В глазах мелькнула лукавинка. Он приобнял друга. – Вечером увидимся!

В коридор выглянул следователь и, заметив обнимающихся мальчиков, спросил у Фомы:

– Это твой друг Гордей?

– Да, – отозвался тот и отстранился от приятеля.

Следователь приветливо улыбнулся. Его чапаевские усы вздёрнулись над губой:

– Ну, тогда заходи, Гордей! Это твоя мать?

Женщина кивнула, поднялась со стула, готовясь идти. Но Мамедов, нахмурив брови, строго посмотрел на неё:

– Хотя…