Тетрадь князя Путятина - Елена Дорош Страница 18

добрые люди, нашептавшие наркому, что красотка не та, за кого себя выдает. От гнева наркома сотрясались стены военного ведомства, но на этом спектакль не закончился. Ворошилов рванул в Ленинград и там устроил разнос самому Мессингу. Да что разнос! Нарком избил его ногами так, как дрался в кулачных боях на Луганщине еще молодым рабочим! Мессинг был младше на девять лет, к тому же сам имел неплохие бойцовские навыки, отшлифованные на допросах врагов трудового народа, но оказать сопротивление разъяренному герою Гражданской войны не смог. Еле живого его вынесли из кабинета и вскоре перевели в Москву, где инициативного сотрудника пригрел он, Менжинский.

Казалось бы, конфликт канул в Лету, но не тут-то было. Мстительный Ворошилов ничего не забыл и постарался, чтобы причастность Мессинга к борьбе группировок внутри ОГПУ стал известна Сталину.

И вот сегодня, первого августа тридцать первого года, Станислав Рудольфович узнал, что Мессинг отстранен от должности.

– Через час назовешь имя преемника, – попыхивая трубкой, произнес вождь.

Менжинский вызвал Ягоду. Все-таки подобные решения следует принимать, посоветовавшись с замом. Особенно если этот зам – Генрих Ягода.

И почему он испытывает в его присутствии такой дискомфорт?

Может, потому, что из-за проблем со здоровьем начал терять былую хватку, и теперь ему кажется, что Ягода, как голодный шакал, только и ждет момента, чтобы вцепиться начальнику в глотку?

Этот может. Даже не поперхнется.

Кандидат на должность был готов, но Вячеславу Рудольфовичу хотелось, чтобы начальник Секретно-оперативного отдела назвал его фамилию первым.

– У нас с вами есть полчаса. Что думаете, Генрих Григорьевич?

Приосанившись и напыжившись, – Менжинский с трудом подавил усмешку, – Ягода сделал вид, что задумался, и через некоторое время произнес как бы в раздумье:

– Не попробовать ли товарища Артузова. Кажется, кадр вполне подходящий. Ну, если немного подучится.

Менжинского едва не передернуло. «Подучится»? Уж не у тебя ли, которого Троцкий называл «усердным ничтожеством»? У тебя, не имевшего никакого образования, работавшего подмастерьем в мастерской отца Якова Свердлова и воровавшего у хозяина инструменты? Чему может научиться у такого бездаря умница Артузов, окончивший с отличием политехнический институт?

Впрочем, Вячеслав Рудольфович отлично понимал причину откровенного снобизма Ягоды.

Генрих завидовал таланту Артура, его уникальной интуиции и непостижимой везучести. Причем всех этих качеств у наполовину итальянца, на четверть шотландца и еще на четверть латыша и эстонца Артура Фраучи было с избытком.

Его карьера была не столь стремительной, как у Ягоды, но гораздо более впечатляющей, потому что достигалась исключительно профессиональными успехами, а не родственными связями с семьей Свердловых.

В двадцать втором году Артузов был назначен начальником вновь созданного контрразведывательного отдела Секретно-оперативного управления ОГПУ и руководил блестящими операциями «Трест» и «Синдикат-2». В ходе операции «Трест», длившейся пять лет, была полностью скована подрывная деятельность белоэмигрантских объединений и по ходу арестован британский шпион Сидней Рейли, а в результате операции «Синдикат-2» как раз захвачен руководитель антисоветской эмигрантской организации «Народный союз защиты родины и свободы» Борис Савинков. Позднее Артур стал непосредственным разработчиком операции «Тарантелла», что вознесло его авторитет на небывалую высоту.

Интересно, что в деятельности Артузова бесит Ягоду больше всего?

Может быть, сам Артур? Образованный, умный, красивый и – что немаловажно – высокий. К тому же в отличие от Генриха не пьет, не развратничает, не устраивает оргий, в мздоимстве не замечен. Беда, да и только! Не за что ухватить в случае чего!

Впрочем, что греха таить, он и сам подчас испытывает к Артузову отнюдь не дружеские чувства. Артузов об этом знает и однажды даже написал ему письмо с просьбой об увольнении. Разумеется, его не отпустили, но осадок остался у обоих. Неужели он завидует Артузову так же, как Ягода?

Если только это, так и бог с ним.

Гораздо важнее сейчас доложить наверх, что решение принято, и оно носит коллегиальный характер.

Это на случай, если Артузов заартачится. Ведь он и сам настроен не слишком лояльно к начальству, а это чревато новыми конфликтами в будущем.

Человек, сидевший за столом в небольшом кабинетике этажом ниже, пока не догадывался, какие страсти кипят вокруг его персоны.

Несколько минут назад он получил шифровку от одного из лучших агентов за границей и, хмурясь, вчитывался в скупые формулировки, пытаясь уловить за ними большее, чем сказано в короткой записке.

Решение об активизации деятельности внешней разведки он воспринял как личный подарок и засучил рукава. Впрочем, созданием разведывательной сети за рубежом он занимался и прежде, но впервые на контрразведку обратило внимание партийное руководство, а это было все равно что вместо гроша получить алтын. То-то дел прибавилось! Борьба с антисоветской эмиграцией и иностранным шпионажем, разоблачение планов всяческих Антант, которых меньше не становилось. И не только. Больше всего он любил плести сети, а потом закидывать их во вражеские воды. Помимо резидентур, действовавших под легальным прикрытием, он упорно создавал нелегальную сеть разведки. В Англии, Франции, а последние несколько месяцев – в Германии. Чуял, что от еще не оперившихся национал-социалистов стоит ожидать больших бед, предвидел, что будущее контрразведки за нелегалами, и был уверен, что внедрять агентов стоило именно в правительственные и крупные финансовые структуры, ведь миром, как известно, правят деньги. Ясно, что такие агенты были штучным товаром, а особо ценных можно было пересчитать по пальцам. Тем дороже каждый из них был для него лично.

Сегодняшняя шифровка как раз была от одного из них, и она встревожила Артура Христиановича. Сильно встревожила. Крайне встревожила. Потому что касалась одного болезненного вопроса.

К тридцать первому году в иностранном отделе ОГПУ прибавилось кадров. Целых сто двадцать сотрудников в штате! Жить бы да радоваться. Так нет. Одной заботой стало меньше, так прибавилась другая. В Госбезопасности появилось много случайных людей, и его постоянно мучило опасение, что среди них рано или поздно появится враг. Так сказать, затешется в их ряды подлая гадина.

Шифровка, которую он держал в руках, была именно об этом. Агент, пользующийся абсолютным доверием, сообщал, что в Центральном управлении иностранного отдела ОГПУ – то есть под боком – работает шпион. Шифровка не уточняла, кто он, на кого именно работает и какая конкретно задача перед ним поставлена. Это только предстояло выяснить, но само сообщение заставило Артура почувствовать привычную тяжесть в затылке, которая появлялась всегда, когда на горизонте возникала серьезная опасность.

Артузов уже решил вызвать к себе Слуцкого и Эльберта, но передумал. Кто знает, как глубоко враг проник в структуру ИНО. Когда речь идет о ближайших соратниках, надо быть осторожным втройне. Ведь известно: предают самые близкие.

Значит, он