Зарубежный детектив 2026-10 - Кейт Аткинсон Страница 172

по аллее к дому Хэттеров, телефон прижат к уху. Это в самом деле был тот громила. И у него был телефон Ричарда Моута. Как такое могло быть, если это не он убил Ричарда? И зачем ему было убивать Ричарда, если это не водитель той «хонды», который подобрал его ноутбук, нашел его адрес и отправился в Мёрчистон убить Мартина. Мартину казалось, что из него только что выкачали всю кровь.

Мартин думал, что тот позвонит в дверь и представится, как обычно все делают, но вместо этого водитель «хонды» пересек лужайку и встал перед застекленной дверью террасы. Он закончил разговор и вытащил бейсбольную биту, снова непонятно откуда. Он поднял ее повыше, словно готовился отбить мяч в дальнюю часть поля, но вместо этого обрушил ее на дверное стекло.

44

Сделка состоялась. Когда Селин Дион выдавила из легких остатки воздуха, Татьяна как раз опустошила вазу с фруктами, залезла в свой бюстгальтер и извлекла из него карту памяти.

— Глория, ты знаешь, что это? — спросила она.

— Карта памяти?

— Чья карта памяти, Глория? Чья?

— Твоя? — наугад выдала Глория, подозревая, что на ней испытывают славянский метод Сократовой иронии. — Но не моя, точно.

Татьяна вручила ей карту памяти и сказала:

— Нет, Глория, она наша общая. Мы поделим пополам, пятьдесят на пятьдесят.

— Поделим что?

— Все.

Книга мага. Секретные счета Грэма, все до одного на этом крохотном кусочке пластика, который Татьяна достала из кармана Грэмова костюма, пока он бился, словно вытащенная из воды рыба, на своей гигантской кровати.

— Я думала, ты делала ему искусственное дыхание, — задумчиво произнесла Глория.

Татьяна скорчила грустную клоунскую рожу. Глорию передернуло.

— Перестань.

Утром по радио передавали что-то про лошадей. Кто-то оставил несколько десятков лошадей в запертой конюшне, и все лошади умерли от голода. Глория подумала о больших карих лошадиных глазах, о «Черном Красавчике»,[251] самой грустной книге на свете. Она думала обо всех лошадях с грустными карими глазами, которых можно спасти, если у тебя много денег. Об обезглавленных котятах, попугайчиках, обмотанных клейкой лентой, искалеченных мальчиках.

— Гм, — сказала она.

Глория задумчиво посмотрела на экранную заставку со щенками колли и нажала на клавишу пробела, возвращая компьютер к жизни. Она набрала «Озимандия» и — вот так, запросто, — вошла в тайные книги Грэма.

— Откуда ты знаешь пароль? — спросила она у Татьяны.

— Я знаю все.

Глория могла бы назвать много того, о чем Татьяна, скорее всего, и представления не имела (как печь булочки, где находится архипелаг Силли, какой это ужас — стареть), но не стала себя утруждать. Ее немного тронуло то, что Грэм использовал для пароля название стихотворения Шелли. Может быть, он таки дорожил ее подарком. Или просто искал слово попричудливее.

На карте памяти Грэма было много занудных коммерческих данных: технико-экономические обоснования, прогнозы затрат, расчеты минимальной прибыли. В мире было столько неопределенных понятий, но отсюда вопрос: они действительно так важны? (И насколько они реальны?) Разве основой человеческой жизни не должно быть что-то более простое и осязаемое — грядка сладкого горошка на краю сада, ребенок на качелях, угол падения зимнего света. Корзина с котятами.

Грэм хранил ужасающее количество писем от Мэгги Лауден, электронных любовных записочек типа «Мой милый, как прекрасно то, что у нас есть». Татьяна прочитала с тягучим вампирским акцентом, превращавшим все эти сантименты в хохму: «Ты сказал Глории о разводе? Ты обещал поговорить с ней в эти выходные».

К одному из сообщений была приложена папка с фотографиями — на некоторых Грэм и Мэгги вместе, но в основном только Мэгги, Грэм снимал. Глория не смогла вспомнить, когда Грэм в последний раз снимал ее.

— Сука, — сказала Глория.

Он возил Мэгги на дамский день скачек в Йорке — мероприятие, идею которого подала сама Глория, предлагая Грэму «выбраться куда-нибудь вдвоем на денек». Мэгги с Грэмом останавливались в «Мидлторп-Холле» («Дивно красиво, милый, ты — бог»). Он купил ей розовый бриллиант — «Шикарно, шикарно, шикарно! Он такой огромный! (Как ты!) Кого-то сегодня ночью ждет блаженство!»

Его письма к ней были более прозаичны. «Новый „Айвенго“ будет в ленточной застройке, четыре спальни, встроенный гараж, мы хотим гарантировать успех продаж до начала строительства. Сделай упор на комнату для стирки белья. Это ключевой момент». На всем делались деньги, даже на любви.

Глории было отказано в розовой раковине, зато его любовница запросто получала розовый бриллиант размером с Балморал. Глория пожалела, что неминуемая теперь кончина Грэма отнимет у нее удовольствие наблюдать, как он корчится в бракоразводном суде. Половина доходов, половина бизнеса.

— Половина нуля, — сказала ей Татьяна. — Не забывай про закон «О доходах, полученных преступным путем», редакция две тысячи второго года.

Глорию почему-то не удивило, что Татьяна в курсе обновлений в системе уголовного правосудия.

— Здесь все, — сказала Татьяна.

И была права, там было все: ложные бухгалтерские отчеты, незаконные банковские переводы, подставные компании, уклонение от уплаты налогов. Деньги, которые Грэм проводил через счета «Жилья от Хэттера», не только для себя, но и для других — он отмывал деньги на заказ, стирал и скреб не покладая рук за грязный барыш, словно в этом было его призвание. Коды и пароли к банковским счетам на родине и на Джерси, на Каймановых островах, в Швейцарии. Масштаб поражал воображение. Он владел всем миром.

— Он — владелец «Услуг»? — спросила Глория, искоса посмотрев на монитор. — Вместе с Мёрдо?

— На всем можно делать деньги, Глория. Кругом только деньги и ложь. Ты старая женщина, должна бы уже знать. Двигайся! — скомандовала она.

Глория сползла со стула, и Татьяна сменила ее у компьютера, занеся руки над клавиатурой, точно пианист-виртуоз перед главным концертом в своей карьере.

Глория была заинтригована.

— Что именно ты делаешь? Переводишь деньги? На хозяйственный счет? — с надеждой добавила она.

— Если я скажу, мне придется тебя убить, — ответила Татьяна.

Это уже прямо пародия на русских. Глория засомневалась, русская ли она вообще. У нее не было никаких причин действительно быть той, за кого она себя выдает. Ни у кого нет причин быть теми, за кого они себя выдают. Люди верят словам. Они поверили, что Грэм — в Тёрсо. В будущем, которое ждало ее за тропинкой с львиным зевом и шалфеем, Глория сможет быть кем захочет.

Татьяна расхохоталась, хлопнула Глорию по руке (довольно сильно) и заявила:

— Шутка. Я перевожу их на один из швейцарских счетов. Полиция будет искать его целую вечность, еще долго после того, как заморозят остальные счета, а к тому времени мы с тобой… — она щелкнула пальцами, — паф! Испаримся.

— Но