Признание в убийстве - Лия Миддлтон Страница 17

– Да, – хнычет она.

– Ты уже в безопасности… Помочь тебе встать?

– Да.

Эмилия обхватывает руками плечи Изабеллы и медленно поднимает ее на ноги. Она оглядывает лес, ища Мими, а затем замечает, что та все еще рядом с ними: хвост повис, глаза широко раскрыты.

Они вместе пытаются двигаться в направлении, которое указала Изабелла. Делают шаг за шагом, Изабелла тяжело дышит. Ее бьет дрожь, зубы стучат, губы такие бледные, что выглядят синими на фоне ее смуглой кожи.

Эмилия опускает взгляд – Изабелла идет босиком.

– Изабелла, твои ноги…

Она останавливается и смотрит вниз, ошарашенная. Будто тоже не замечала этого. Она снова поднимает голову, но в этот момент ее глаза расширяются и стекленеют. Эмилия прослеживает за ее взглядом к подножию холма и открывает рот в изумлении.

Там посреди тропинки лежит Грегори Вейс. Его кожа пепельная. Каскад засохшей крови тянется от виска по белой футболке. Дыра от пули.

И его руки связаны так же, как и ее.

Крик Изабеллы пронзает Эмилию, волосы на затылке встают дыбом. Она помнит этот крик. Ощущение того, как он вырвался из нее, когда она нашла Софи. Не важно, сколько раз она отворачивалась от сестры; каждый раз, когда смотрела снова, вопль сам собой вырывался из груди, словно разбитое сердце пыталось покинуть пределы ее тела. Словно оно искало то, что потеряло, надеясь, что Софи ответит на этот зов.

Эмилия разворачивает Изабеллу.

– Не смотри на него, – шепчет она. – Не нужно.

– Прости! – кричит Изабелла. Она прерывисто дышит и падает на плечо Эмилии.

– Это не твоя вина. Это не твоя вина…

– Почему они выбрали меня? За что?

– Выбрали тебя?..

Кто-то громко ахает позади Эмилии, прервав их. Она поворачивается, но не отпускает дрожащую Изабеллу, как будто бы защищая ее своими руками.

– Это… Это…

– Да, – шепчет Эмилия, пытаясь не тревожить Изабеллу. – Зовите полицию. Скорее.

Женщина наконец замечает Эмилию, будто бы только теперь осознает, что здесь есть другие люди. Она всматривается в Изабеллу. В ее окровавленную одежду. Босые ноги.

– Звоните в полицию, – повторяет Эмилия. – И нам нужна скорая!

Женщина кивает, ее пальцы неуклюже и лихорадочно ныряют в карман за телефоном.

Изабелла приподнимает голову и смотрит на Эмилию. Ее глаза, наполненные ужасом, округлились, она глядит то вверх, то вниз, пытаясь выровнять дыхание.

– Я не могу… Не могу дышать! – Она заглатывает воздух, впиваясь пальцами в шарф Эмилии.

– Ты сможешь, обещаю, – говорит Эмилия, изо всех сил контролируя свой голос. Держа его под контролем. Это то же самое, что, будучи детективом, общаться с любой другой жертвой. Она должна быть спокойной.

– Если ты можешь говорить, то способна и дышать. Давай, иди со мной.

Эмилия оттаскивает ее подальше от женщины, подальше от Грегори. Ей нужно пространство. Ей нужно сосредоточиться.

Вопросы. Она должна задать Изабелле вопросы – чтобы сконцентрировать ее внимание.

– Послушай меня. Не смотри на него. Не слушай, что делает та леди. Слушай меня. Я задам тебе несколько вопросов, хорошо?

Она кивает.

– Изабелла… Можно я включу видеосъемку с телефона?

– Можно, – скулит она.

– Хорошо. – Эмилия включает камеру и держит ее сбоку, так чтобы было видно Изабеллу. – Как ты здесь оказалась?

Та бешено моргает, пытаясь понять вопрос.

Изабелла закрывает глаза, будто уходит в себя, роется в памяти.

– В фургоне… Мы были в фургоне.

– Так, ты видела фургон? Какой он?

– Нет… На мне была повязка. Типа черного хлопкового мешка на голове.

Эмилия бросает взгляд на экран, чтобы убедиться, что Изабелла еще видна в кадре.

– Как долго ты здесь пробыла? Было светло, когда тебя сюда привезли?

Она трясет головой, ее взгляд внезапно фокусируется. Эмилия замечает проблеск ярости в глазах Изабеллы.

– Было еще темно.

– И что произошло?

– Они привели нас сюда и просто кинули на землю. Затем они сорвали мой мешок…

– Они. Человек? Или несколько людей?

– Два… Два человека.

– Те же люди, которые привели вас в Комнату?

– Да.

Сердце Эмилии грохочет. Она была права. Это не один человек. Один убийца. Если речь о Луке, то он действовал не в одиночку.

Вдалеке раздается рев сирен. Полиция на подходе.

– Когда они ушли, что ты делала?

Изабелла быстро моргает; слезы, капельки которых висели на нижних ресницах, наконец потекли по щекам горячими ручьями.

– Я ждала, – шепчет она.

– Как долго?

– Не знаю. Я просто ждала. Наверное, несколько часов. Я просто лежала там и ждала конца. Что кто-нибудь найдет нас. Но когда взошло солнце, я поняла, что могу выбраться из веревок, если постараюсь…

– Они связали тебя? Ноги тоже?

– Мои лодыжки были стянуты вместе. Но веревка болталась, и я смогла из нее выбраться. Я освободила ноги и попыталась бежать. Вот тогда ты и обнаружила меня.

Она громко выдыхает, будто ее внезапно ударили в живот. Но звук этот выражает странную смесь ужаса и облегчения.

– Изабелла, ты можешь не отвечать на этот вопрос, если не хочешь, но… что произошло с тобой и Грегори внутри той комнаты? Почему вы там оказались?

Она трясет головой, ее глаза зажмурены.

– Они заставляли нас обоих в чем-то признаться, – шепчет Изабелла. – Мы были вынуждены сознаться.

Эмилия хмурится, поднимает руку, чтобы ласково сжать плечо Изабеллы.

– А потом?

Та моргает и пристально смотрит на Эмилию пустым взглядом. Как будто находится уже не здесь, а ее тело – лишь пустая оболочка.

– А потом они выбрали, кто из нас заслужил смерть.

Все краски стремительно покидают его лицо, как будто полностью смытые в раковину водоворотом холодной воды.

Улыбаюсь. Я не должен – знаю – не должен, но ничего не могу с собой поделать. Все, кто попадал в Комнату Исповеди, имели на то причины. Ему не нужно даже показывать фотографии, чтобы он понял. Ответ очевиден. Он так смешно удивляется.

Если кто-то и заслуживает оказаться здесь, то точно он.

Он приближает фотографию к лицу, его руки неистово дрожат, и через несколько мгновений его глаза расширяются, становятся дикими. Он жмурится, как будто ему становится невыносимо смотреть.

Но в этом и есть вся суть пребывания здесь. Заставить тебя взглянуть на свои поступки и увидеть отражение себя. Отражение того, кто ты есть. Тут ты не убежишь от последствий. Никаких анонимных признаний. Не отвернуться и не отвести взгляд.

Смотри.

Смотри, что ты наделал.

Комната

1:45

Он держит ее фотографию, пальцы сильно дрожат.

Она не должна быть здесь.

Он не должен быть здесь.

Почему он здесь?

Тихий всхлип срывается с губ,