Ночная смена в пионерском лагере - Эльвира Владимировна Смелик Страница 16

– Т-ты где был? – произнес тот, запнувшись на первом звуке.

Валера стушевался, пробубнил, отведя взгляд:

– Где-где? В Караганде. – Но затем все-таки объяснил: – Да решил искупаться с утреца пораньше. Ну и увлекся, не заметил, как время пролетело. Опомнился, рванул в лагерь. Прихожу в корпус, а там дети одни и вставать не торопятся. Рявкнул – повскакивали. Спрашиваю: «А Зоя куда делась?» – «В третий, – говорят, – ушла». – Збруев опять с осуждением уставился на напарницу: – Хочешь от начальства по мозгам получить? Что почти весь отряд на зарядку не явился. Лично я – нет.

Лариса резко встрепенулась, метнулась туда-сюда, хлопнув в ладоши, воскликнула:

– Ребята, девчата, ну-ка, все быстренько идем на стадион! – Оказавшись возле мальчишеской палаты, заметила Глеба. – Корнилов, ты же у нас ответственный за спортивный сектор? Так командуй.

И сразу будто кто-то переключил реальность в обычный режим. Или перевел стрелку, такую, как на железных дорогах. Все вернулось на свои места, и паровоз-день покатился по соответствующему расписанию пути.

Зоя тоже наконец-то пришла в себя и, напоследок одарив остальных убийственным взглядом, стремительной ласточкой унеслась прочь, к своему отряду. Лариса с Глебом, который, если честно, иногда любил поруководить, увели ребят на стадион. Лишь Толик и Андрюшка все еще торчали в палате.

Первый переодевал в спешке натянутую наизнанку футболку, не в силах справиться с вывернутыми рукавами, второй пытался извлечь из-под кровати забившуюся в самый дальний угол тапку.

Когда они наконец-то, чуть подзастряв в дверном проеме, не рассчитанном одновременно на двоих, вывалились на малую веранду, остальных уже и след простыл, а сквозь настежь распахнутую наружную дверь донеслись первые ноты бодрого марша в исполнении лагерного баяна.

Мальчишки рванули с места, набирая скорость, но почти сразу опять притормозили. Потому что путь был перекрыт – на ступеньках крыльца сидели Руслан и Валера. И еще потому, что случайно расслышали, о чем вожатые разговаривали. Даже не успели до конца уловить суть, а сознание уже само сработало: приказало остановиться, затаиться и навострить уши.

Валера задумчиво барабанил пальцами по стеклу на циферблате наручных часов. Руслан кивнул на них, хмыкнул.

– А как ты с часами время прозевал? Остановились? Завести забыл?

– Да ничего не забыл, – проворчал Валера. – Тем более у меня кварцевые[8]. – Выдержал паузу, будто на что-то решаясь, потом исподлобья глянул на собеседника. – Рус, ты только не говори никому. А то еще эти сказки Ларкины.

– Ты чего, и правда уснул в комнате, а проснулся на берегу? – спросил Руслан.

– Ну ты-то хоть чушь не пори! – довольно резко осадил собеседника Валера. – Купался я, купался. Честное слово. Не спалось, я на речку и махнул. Сам, в здравом уме и твердой памяти. Там заводь выше по течению. Давно ее заприметил. И цветы растут.

Интонации его голоса заметно изменились, стали непривычно душевными и мягкими.

– Такие… будто беленькие звездочки. Красивые. Их как раз… – Он вдруг осекся, поняв, что свернул куда-то не туда, насупился, досадливо отмахнулся. – Да не важно! Короче, искупнулся, на берег вернулся, смотрю, времени еще вагон. Лег на траву. Хорошо же. Думаю, поваляюсь минут десять-пятнадцать.

– И заснул? – закончил за него Руслан.

Валера опять насупился, засопел недовольно, возразил:

– Да не засыпал я. – Умолк, будто обиделся и передумал откровенничать, но потом все-таки продолжил: – Даже глаза толком закрыть не успел, как вдруг – гул. Я сразу опять сел. А вы тут не слышали? Низкий такой, монотонный, на одной ноте. Будто гудок паровозный, но долгий-долгий, без перерывов. Сначала совсем далекий, а потом будто ближе и ближе. А по воде рябь такая мелкая пошла. И вроде ничего особенного, а не по себе стало. – Он повернулся к Руслану, напомнил на всякий случай: – Ты же знаешь, я не из пугливых. И в чухню всякую не верю. А тут реально свалить побыстрее захотелось. И я… ну… подхватил шмотье, поднялся, а дальше… Дальше вообще фигня полная. Даже не знаю, как сказать. Короче, там, где река немного поворачивает, метрах в ста от меня или даже меньше, за кустами между деревьями стоит кто-то и на меня смотрит. Как будто бы и человек, но огромной, темный, голова такая странная. А может, не на меня, на воду, но не суть. Я тоже стою как идиот, не знаю, что делать. Еще уши от гула заложило, как в самолете на взлете. Я башкой тряхнул, отвлекся, а когда снова посмотрел на то место, там уже никого.

Толик с Андрюшкой переглянулись. Ни о какой зарядке они уже не думали, и вообще все прочее давно вылетело из головы. От услышанного возбужденно вибрировали нервы, мышцы зудели, требуя немедленных действий, мысли скакали как сумасшедшие. Даже в носу засвербило, отчего нестерпимо захотелось чихнуть. Но нельзя же! Вожатые не должны узнать, что их подслушивали.

– Но мне точно не привиделось, – произнес Валера с нажимом. – Рус, веришь? Я даже хотел сходить туда, проверить, но случайно на часы глянул. А там… не пять минут прошло, как я думал, а почти сорок. И подъем уже был. Ну, я штаны быстрее натянул и рысью в лагерь. А рубаху уже на бегу. – Он вопросительно уставился в лицо собеседнику. – Вот и что это, по-твоему, было?

Руслан принялся что-то говорить, но мальчишки слушать не стали, на всякий пожарный зажав носы, тихо, как мышки, ретировались в палату, осторожно прикрыли за собой дверь и опять переглянулись.

Им-то объяснения ни к чему. Они и так прекрасно знали, в чем тут дело. Точнее, в ком. Конечно, в пришельцах! Это как сложить два и два, даже ежу понятно.

Глава 12

Все остальные уже спали, и только они втроем опять бодрствовали. А как иначе? Если тайн и загадок с каждым новым днем становилось все больше, а отгадок и точных доказательств предложенных версий – по-прежнему ноль целых ноль десятых.

Конечно, Толик с Андрюшкой, стоило Глебу вернуться с зарядки, сразу рассказали ему о случившемся с вожатым первого отряда. Хотя не совсем уж рассказали, а обрисовали в нескольких словах, потому что некогда – надо же умыться, заправить кровать, переодеться и идти на линейку. А там тоже особо не поболтаешь, когда стоишь в общем строю вместе с остальными ребятами.

Нормально поговорить удалось только в столовой за завтраком. Тогда уже и расписали подслушанный разговор во всех красках и лицах, пусть и шепотом, перебивая друг друга и активно жестикулируя. Проходивший мимо старший вожатый даже притормозил возле их столика.

– Эй, три мушкетера, есть-то не забывайте. Здесь все-таки