По следу солнечного зайчика - Лина Вентура Страница 16

Глава 7

За окном ветер рисовал из снега затейливые узоры, которые мелькали, как в калейдоскопе. Дина вспомнила одну картину Игоря, которая висит у них в спальне. Обычно он работал маслом, а тут выбрал акварель. Когда смотришь на это полотно, то вначале в глаза бросается буйство размытых пастельных красок, очень нежной гаммы, а когда приглядишься – сквозь какофонию мазков, линий и спиралей вдруг проглядывает женский портрет, Динин. Волшебный, как окрестила его она сама. Вот так и в жизни, подумала девушка: смотришь на что-то и считаешь, что видишь одно, а потом оказывается, что проступает совсем другое, чего никак не ожидал.

Эту работу, которая участвовала в общей выставке молодых дарований, несколько толстосумов порывались купить, но Игорь не продал. Вообще с появлением Дины в его жизни, по признанию самого мужа, у него открылось второе творческое дыхание, что отметили и коллеги, и критики. Муза. Банальная кличка жены, вдруг со злостью подумала Дина, чтобы усыпить ее бдительность и потрафить самолюбию. На самом деле как творческий человек журналистка знала, что вдохновением может послужить что угодно и когда угодно.

Девчонки уже похозяйничали на кухне гостевого дома и принесли в гостиную чайник с зеленым чаем и чашки. Кто-то уже потягивался, день-то выдался тяжелый и длинный.

Тоня, глядя в огонь камина, сказала:

– Я тоже чуть не вляпалась однажды в отношения. – Она покачала головой. – Иной раз желаемое за действительное на пустом месте принимаешь.

Дина вспомнила, что именно эта брюнетка говорила, что хочет иметь детей.

История Тони

Той осенью я начала работать в пиар-агентстве и была страшно довольна: работа классная, народ вокруг веселый, креативный, а обстановка – просто праздник! На фоне этой какой-то фестивальной атмосферы белой вороной выделялся Алексей – единственный из всех, кто ходил мрачный и озабоченный. Вещь в себе. Я даже подумала, что он бухгалтер, у которого вечно не сходится баланс. Но Жанна, коллега и новая подружка, просветила:

– Скажешь тоже, бухгалтер! Помнишь, вчера под вечер лохматый блондин носился по коридору, звал всех в бар пятницу отметить? Вот это и есть наш бухгалтер, Серега.

– Да ты что! Он бухгалтер? А я думала, это какой-нибудь артист, которого вы пиарите.

– Что, образ не сошелся?

– Ага! Знаешь, что-то бухгалтеры в последнее время странные мне попадаются, нетипичные. То ли я эту профессию только по кино знаю, то ли какие-то веяния новые. Обычно ж при слове «бухгалтер» сразу встает образ строгой раскормленной тетки в очках без возраста, да и мужиков я лично в этой ипостаси не видела. И всегда считала, что в бухгалтерии служат сплошь серые мышки, скучный народец, который либо с головой окунулся в свою цифирь и ничего больше не замечает, либо к нам, творческим личностям, вяжется со своими расчетами. А тут уже во второй раз на моей памяти рушится этот стереотип. Я ж до вас работала в довольно большой компании, там одних только бухгалтеров было человек 20. И все нетипичные, странные, ну может за исключением главбуха. Из бухгалтерии частенько слышался смех, они вечно что-то придумывали и вовлекали в свои авантюры (в хорошем смысле слова) другие отделы, всегда в курсе последних (и не только экономических) новостей и просто какие-то все интересные, хотя и очень разные, само собой. Одна бухгалтерша ходит всегда счастливая, блаженная просто! Она уверена, что жизнь дарит ей сплошные подарки: в супермаркете попала на дегустацию варенья и пирогов – подарок, рассказали ей анекдот – тоже подарок. И распространяет вокруг свою ауру счастливого человека. А это, понимаешь, заразно: начинаешь тоже ценить жизнь просто за то, что она есть. И вот я этой блаженной звоню обычно, когда на душе темень сплошная, чтобы вернуть себе оптимизм. Мы с ней дружим.

Другой чуть за сорок, всегда нарядная, женственная такая. Представь, как я потряслась, когда однажды увидела, как она, уже переодетая после работы в черную обтягивающую кожу, надела шлем и оседлала мотоцикл!

– Ну надо же! А я думала, что только наш Серега такой неформат. Он просто душка у нас.

– А я подумала, что это Алексей с деньгами работает, раз строгий такой.

– Нет, он пиарщик.

– Почему ж он такой суровый?

– А его девица одна бросила. Ему и работу пришлось сменить – он у нас тоже недавно: его пассия – они вместе работали – ушла от него к боссу. Алексей так переживал, бедолага…

«Бедолага!» – эхом отозвалось у меня в груди, сердце сжалось от жалости, и судьба моя на ближайшее время определилась. Как говорил поэт: «Она его за муки полюбила, а он ее – за состраданье к ним». Но я решила любить Лешку издали, тихо обожать и не делать никаких попыток к сближению. И вовсе не потому, что не представляла, как к нему подступиться. Просто женское чутье подсказывало: начни мы общаться сейчас, меня неминуемо ждал бы плач Ярославны – рассказы об ушедшей любви, а роль друга, жилетки, в которую можно поплакаться, меня не устраивала.

Так я и промаялась пару месяцев в любовном томлении, ожидая, когда «клиент» созреет. С Лешкой я общалась – и то редко – только на совещаниях, а по каждодневной работе мы не сказали друг другу и пары слов – у нас разные задачи. А вот с Серегой, неформатным бухгалтером, мы несколько раз выпили кофе, сразу найдя общий язык. Я с ним все время смеялась, а потом на душе становилось так легко-легко. Вот бы так и с Лешкой…

Жанна мою позицию выжидания не одобрила:

– Я тебя не пойму: чего ты страдать на пустом месте взялась? Клин клином вышибают, и он, вероятно, с радостью отвлечется на новое чувство. Смелее в бой! Зачем время-то зря терять? Ты с подходцем, подходцем… Ну, не мне тебя учить, большая девочка!

Пока я размышляла, прислушаться ли к Жанкиному совету, настали выходные, и почти половина нашего агентства отправилась на дачу к неуемному Сереге на шашлыки. Я решила присоединиться, тем более что Лешка тоже собрался – несмотря на несчастную любовь.

Ехать было страшновато: мне казалось, что там всем сразу станет ясно, что я втрескалась. Пока суета да работа, никому дела не было, это в глаза не бросалось, а тут все открыто…

Не знаю, как другие, а Лешка-то все сразу понял, не пришлось мне подходцы никакие придумывать. Он как-то незаметно сел рядом со мной, заговорил, отпустил пару острот – тихонько, только для меня, засмеялся… И никакой он не мрачный, оказывается.