Кровавые деньги - Фергюс Хьюм Страница 16

– Какое бремя?

– Господи, Ноэль, неужели не понимаешь?

– Пойму, если ты объяснишь. Лучше бы ты сюда не приходила. У меня и без того тяжело на сердце.

– А о моем сердце ты не подумал? – спросила она, и вспышка прорвалась сквозь броню ее спокойствия. – Или ты считаешь, что я явилась без крайней необходимости?

– Я не знаю, зачем ты явилась. Жду объяснения.

– Зачем? Ты и так все знаешь.

– Я ничего не знаю, – упрямо повторил он. – Объясни.

– Что ж, – вымолвила леди Агнес с некоторой горечью, – видимо, объясниться и правда необходимо, похоже, я разговариваю с ребенком, а не с мужчиной. Садись и слушай.

На сей раз Ламберт повиновался и рассмеялся.

– Твои насмешки не способны причинить мне боль, – заметил он. – Потому что я очень тебя люблю.

– И я тебя люблю. Нет! Не надо вставать. Я пришла не затем, чтобы разжигать угли нашей угасшей страсти.

– Угли! – воскликнул Ламберт с горечью. – Вот уж правда угли! И угасшая страсть – все верно, в точку. Что до меня, Агнес, то страсть не умерла и никогда не умрет…

– Знаю. И я пришла воззвать к этой страсти. Любовь требует жертв. Хочу, чтобы ты это понял.

– Про жертвы знаю на собственном опыте. Разве я не отказался от тебя ради сохранения рода? Чтобы я понял! Я все понял.

– Я… думаю, что нет, – неспешно и мягко произнесла леди Агнес. – Давай оживим твои воспоминания. Мы любили друг друга с детства и, как ты знаешь, собирались пожениться. Официально мы не были помолвлены, но в семье все об этих планах знали. Мой отец всегда одобрял наш союз, а брат – нет.

– Не одобрял. Потому что видел в тебе выгодный товар, на котором можно заработать, – усмехнулся Ламберт, потирая лодыжку.

Леди Агнес поморщилась.

– Не усложняй мне жизнь, – жалобно попросила она. – Мне и так тяжело. Не забывай, когда умер мой отец, мы были на грани разорения. Только проявив недюжинную смекалку, Гарвингтон сумел оплатить проценты по закладным, надеясь жениться на богатой – предпочтительно на американке – и таким образом все уладить. Но, как ты знаешь, он женился на Джейн…

– Потому что он обжора, а она мастерица готовить.

– Возможно, обжорство такой же сильный порок, как пьянство, азартные игры и все такое. И Гарвингтон им страдает, хотя при его бедственном положении никому и в голову бы не пришло, что он женится на бедной, когда ему требовалась богатая жена. Но в то время возник Хьюберт, предложил мне руку и сердце. В итоге Гарвингтон получил в жены кухарку, а я была принесена в жертву.

– Зная, что мы любим друг друга, как же можно было…

– Да, тебе пришлось нелегко, но в конце концов ты принял мое объяснение – я решилась на этот брак, чтобы спасти доброе имя семьи.

– Принял… я всей душой был против такой жертвы, но знал – это необходимо.

– Даже не представляешь, как необходимо, – сказала леди Агнес, понизив голос до шепота и оглядываясь по сторонам. – В минуту безумия Гарвингтон подделал чек, выданный ему Хьюбертом, и ему грозил арест. Хьюберт заявил, что не будет поднимать шум, если я выйду за него замуж. И я вышла, чтобы спасти брата и семью.

– О-о, Агнес! – Ламберт вскочил. – Я этого не знал.

– Не было нужды говорить тебе об этом. Я сослалась на то, что надо спасти честь семьи и имущество в целом. Ты думал, что речь идет об обычном деле о банкротстве, но я-то знала: брату грозит суд. И вышла замуж за Хьюберта, а он бросил чек в огонь при мне и Гарвингтоне. Свое обещание Хьюберт сдержал и оплатил почти все закладные. Но Гарвингтон стал требовать слишком много, в итоге Хьюберт отказался ему помогать. Я его не виню, он выложил за меня вполне достаточно.

– Ты этого стоишь, – решительно заявил Ламберт.

– Если ты так думаешь, возможно, он думает так же. Но неужели тебе не приходит в голову, Ноэль, что я, Гарвингтон и вся наша семья, включая тебя, выглядим в глазах мира очень жалко? Мы были бедны, и меня продали, чтобы выручить деньги для спасения семейной чести.

– Да, но эта подделка чека тоже…

– Об этом никто не знает, – поспешно сказала Агнес. – Хьюберт мне верен. И я должна быть верна ему.

– Ты и так верна. Кто скажет, что это не так?

– Никто – пока, – многозначительно ответила она.

– Что ты хочешь этим сказать? – спросил он, покраснев до корней волос.

– Если бы ты не избегал меня, а вел себя со мной как обычно, никаких разговоров бы не было. Но ты чураешься моего общества, и даже когда я в поместье, ты туда и близко не подходишь, не хочешь быть рядом со мной.

– Тяжело быть рядом и в то же время далеко – из-за твоего замужества, – пробормотал он взволнованно.

– Тебе тяжело, а ты подумал, как тяжело мне? – пылко воскликнула Агнес, давая волю чувствам. – Люди говорят, что ты намеренно избегаешь меня, мол, мы все еще любим друг друга.

– Это правда! Агнес, ты же знаешь, что это правда!

– И об этом должен знать весь мир? – вскричала Агнес, вставая, и на ее лице мелькнул гнев. – Если бы ты пришел в поместье, встретился со мной в Лондоне и принял приглашение Хьюберта на ужин, люди подумали бы, что наша привязанность была лишь детским увлечением, из которого мы выросли. Люди поверили бы, что я люблю Хьюберта…

– Но ты его не любишь? – воскликнул Ламберт, испытав укол ревности.

– Люблю. Он мой избранный муж и исполнил свое обещание, освободив владения Гарвингтонов от долгов. Человек должен что-то получить за свои деньги. Я не люблю его так, как жене положено любить мужа, то есть всем сердцем. Но я храню ему верность, уважаю его и всячески стараюсь сделать счастливым. Я исполняю свой долг, Ноэль, как и ты – свой. Раз уж мне пришлось пожертвовать любовью ради денег, давай, по крайней мере, будем верны этой жертве.

– Ты пожертвовала собой не только ради денег.

– Не только. Надо было спасти Гарвингтона, который совершил преступление. Но никто об этом не знает и никогда не узнает. На самом деле мы с Хьюбертом так счастливы…

– Счастливы? – переспросил Ламберт и поморщился.

– Да, – твердо заявила она. – Он считает себя счастливым, а я свое несчастье от него скрываю. Но ты должен приходить в поместье и встречаться со мной и здесь, и везде, чтобы люди не говорили, как сейчас, что ты умираешь от любви и что я разрушила твою жизнь, алчно охотясь за приданым.

– Не посмеют. Я не слышал никаких…

– Что ты можешь услышать в этих джунглях? –