Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок - Мелвилл Дэвиссон Пост Страница 16

Старик поднялся и молча встал перед моим дядей. Он стоял прямо и бесстрашно, запрокинув голову, откинув длинные седые волосы назад, выставив напоказ бронзово-загорелую шею. Взгляд его был спокоен и тверд, как у древнего друида среди священных дубов.

Я прижался лицом к треснувшей филенке, напрягая слух, чтобы разобрать его ответ.

И, наконец, старик ответил:

– Месье, то, что я сделал – акт правосудия, но не людского, а божьего. Я тщательно и терпеливо обставил все так, чтобы в глазах людей свершившееся выглядело божьим провидением. И все, кто видел случившееся, этим удовольствовались – все, кроме вас. Вы начали вынюхивать, раскапывать, допытываться, и теперь должны нести ответственность за то, что вам удалось узнать.

Он протянул руки к спящей девушке.

– Вырастет ли это дитя в почете, не ведая истины, или узнает все и со своим знанием отправится в ад? Узнает ли она, кем была ее мать, кем был ее отец и кто я такой, и будет ли ее душа осквернена этим открытием? Лишится ли она своего наследства и останется ли не только незаконнорожденной, но и нищей? Должен ли я отправиться на виселицу, а она – на улицу? Это решать вам, поскольку вы стремитесь найти то, что спрятано, и раскрыть то, что скрыто! Я предоставляю решение вам.

– А я, – ответил Эбнер, вставая, – предоставляю решение богу.

5. Искатель сокровищ

Я очень хорошо помню, как моряк приехал в Хайфилд. Это было возвращение блудного сына… запоздалое возвращение. В отличие от сына из притчи, он не нашел радушного приема. Старый Торндайк Мэдисон уже умер, а Чарли Мэдисон, оставшийся единственным наследником отца, не обрадовался при виде брата, который сошел с речного парохода после двадцати лет отсутствия.

Закон считает человека мертвым, если тот не дает о себе знать по истечении семи лет, а Дэбни Мэдисон пропал на целых двадцать. Старый Торндайк вычеркнул его из списка живущих и завещал свое поместье оставшемуся в живых сыну. И Чарли тоже вычеркнул из памяти брата, получив наследство.

Романтичное возвращение Дэбни воспламенило воображение всех до единого в наших горах. Негры пересказали каждую деталь этого события и наверняка раскрасили бы его всеми красками своей фантазии, не будь оно и без того достаточно красочным.

В поместье Торндайка часто царил разгул, и обычно Чарли пьянствовал с рассвета до полуночи. Его старые чернокожие слуги, Клейборн и Мэрайя, жили в негритянском поселке в полумиле от дома, и Клейборн, уложив Чарли спать, всегда возвращался в свою хижину. Утром Мэрайя приходила, чтобы сварить хозяину кофе. Так Чарли и жил после того, как девяностолетний старик Торндайк отправился на кладбище.

Дэбни вернулся в ведьмину ночь – шел дождь, сильный ветер завывал вокруг столбов и в дымоходах дома, который стоял на высоком берегу; внизу быстрая река, разлившаяся, как в половодье, делала крутой изгиб. Дождь и ветер со всей силой атаковали старый дом, и балки его скрипели.

Чарли, как всегда, был пьян и при виде пропавшего брата вскрикнул и неуверенно поднялся на ноги.

– Ты не Дэбни! – сказал он. – Ты прямо картинка из книги! Одни серьги чего стоят!

И он засмеялся слегка испуганно, как ребенок, увидевший человека, вырядившегося в привидение. Хорошее замечание для подвыпившего человека, потому что если когда-то со страниц пиратских романов и сходил персонаж, то вот он, стоял перед ним во плоти.

Дэбни, крупный мужчина с орлиным носом на белом, как гипс, лице, вошел без стука. На нем была заляпанная морской солью матросская одежда, голова была туго обмотана красной тканью, в ушах покачивались огромные кольца-полумесяцы, на плече он нес матросский сундучок.

Так рассказывал старый негр Клейборн.

Дэбни осторожно поставил на пол свой сундучок, как будто в нем было что-то драгоценное, и спросил:

– Ты рад меня видеть, брат?

Чарли, держась за стол обеими руками, стоял с открытым ртом и затуманенными глазами.

– Тебя здесь нет, – пробормотал он наконец дрожащим голосом и, как-то странно дернув подбородком, повернулся к старому негру. – Его здесь нет, верно?

Дэбни подошел к столу и взял бутылку и стакан.

– Клаб, это яблочное виски?

Так старый негр снова и снова рассказывал эту историю и изображал, как он вскрикнул от удивления, узнав моряка. Дело решили слова – четыре слова. «Масса Дэбни! – нараспев гнусавил негр. – О, боже мой! Сколько раз я слышал, как он говорил: „Клаб, это яблочное виски?“ Именно так спрашивал и никак иначе! Те слова помогли открыть глаза старому негру! Я бы опознал по ним массу Дэбни, даже если б он переоделся в израильтянина!»

Но негру нелегко было убедить Чарли, который вцепился в стол и ругался.

– Ты не Дэбни! – кричал младший брат. – Я тебя знаю! Ты старый Лафит, пират, который помог генералу Джексону разгромить британцев в Новом Орлеане. Дедушка рассказывал о тебе!

Он начал плакать и обвинять деда в том, что тот так живо описывал Лафита, что пират под действием выпивки всплыл в его памяти и явился, чтобы его дразнить. Потом пьяный собрался с духом и потряс дрожащим кулаком.

– Тебе не запугать меня, Лафит, будь ты проклят! Я видал кое-что и похуже. Я видел дьявола с лопатой, копающего могилу… А на подоконнике сидел слепень размером с канюка, смотрел на меня и кричал дьяволу: «Копай глубже! Мы похороним старину Чарли еще глубже!»

Клейборн наконец убедил Чарли, что Дэбни – не плод пьяной фантазии, а живой человек, несмотря на бледное как мел, лицо под красной косынкой.

Тогда Чарли овладел приступ пьяного негодования. Дэбни мертв – а если нет, то должен умереть! И он бросился к комоду за дуэльным пистолетом. Его яростные ругательства разносились по всему дому. Это поместье принадлежит ему! Он не будет его делить!

То была дьявольская ночь. На рассвете старый негр уложил Чарли в постель, а моряк устроился в комнате старого Торндайка, где имелся камин и прочие удобства для гостей.

Наутро Чарли притих и больше не возражал против пребывания в доме моряка. Чарли вел себя так, будто его брат никуда и не уезжал. Воцарился мир, вернее, временное перемирие.

Дэбни тщательно осмотрел старое поместье, но не объявил о своих претензиях на владения Чарли. Насколько было известно людям, он вообще не предъявлял никаких претензий. Чарли, казалось, наблюдал за ним, молча сжимая в руке стакан.

По словам старого Клейборна, вскоре Дэбни без всякой на то причины