Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт Страница 159

эмоции в основном порождает змеиная составляющая твоей ДНК, интеллект — химический компьютер, который в миллион раз медленнее самого примитивного карманного калькулятора, и даже твоя лучшая сторона — широчайшая социализация — немедленно рассыпается, если от тебя уходит жена с детьми и деньгами с общего семейного счета, или наступает спад в экономике и тебя увольняют с работы, или тебя призывают на какую-нибудь идиотскую войну, или объявляют, что у тебя опухоль в мозгу. Погружение в аморфную трясину жалости к себе, тщеславия и отчаяния не только свидетельствует, что личность — это вершина высокомерия, но также доказывает, что мы, кроме всего прочего, самые заблудшие существа (с рождения до смерти в постоянном состоянии гипноза). Проткните воздушный шарик — и что получите? Пустоту! Речь идет не только о нас — эта всеобъемлющая доктрина охватывает весь наделенный сознанием мир. Наклейка на бампере едущей впереди машины: «Страх выбросить что-то из головы не дает выбросить из головы страх, который препятствует тому, чтобы выбросить из головы все остальное». Сегодня достойный Фра в очень хорошей форме.

— Возьмите, к примеру, улитку. Какие эгоистические переживания привели существо к такому состоянию? Вам доступно ощутить ярость улитки? Разочарование таракана? Или надменность муравья? Если так, вы близки к просветлению.

Как я уже говорил, такие рассуждения не всем по душе. По зрелом размышлении, мне, пожалуй, ближе Пайсит. Но и в словах достойного Фра тоже что-то есть. Сделайте всего два шажка в божественном искусстве буддийской медитации — и окажетесь на неизвестной планете. Нужды и страхи, которые казались сутью вашего существа, оборачиваются не более чем сбоями программного обеспечения (даже неизбежность смерти предстаете иной точки зрения). Вы не обнаружите там никакого смысла. Но где же он? Ох!

Однако вернемся к нашему расследованию.

Как-то великий Шерлок Холмс задался вопросом: «Где умный человек спрячет лист дерева?» Конечно же в лесу! Где умный сыщик примется искать одаренного художника нательной живописи с талантом мастера акварели в традициях школы дзэн-буддизма? Уж конечно не в Сонгай-Колоке. Тридцать девятая сой или Сукумвит — более реальное предположение. Там все клубы принадлежат японцам. И поскольку мы все еще пользуемся свободой слова, то на дверях можно зачастую встретить объявления, отражающие политику менеджеров — не пускать никого, кроме японцев. Я надел свой лучший выходной костюм (часы показывали половину десятого вечера пятницы) и пошел по улице, пока не оказался в украшенном бархатцами искусно спланированном храме Будды. Там я воздел руки в благочестивом приветствии и молча попросил наставить меня.

Стараясь сосредоточиться, я несколько раз прошел по улице туда-сюда и, абсолютно ничем не руководствуясь (молчаливая интуиция всегда самый надежный источник информации), постучал в красную дверь. Заскрипела задвижка, и на пороге появилась разодетая мамасан. Я объяснил, почему в ее интересах и интересах ее хозяина впустить меня внутрь. Она склонилась к тому, чтобы согласиться со мной.

И вот я уже в излюбленном в заведении сексиндустрии антураже; смахивает на мрачное подземелье маркиза де Сада, но рядом горный хребет из папье-маше с пластмассовыми цепями, как у Уолта Диснея, костюмы, как у гейш (если честно, наши девушки не умеют их носить — забывают о некоторых ограничениях), а шлюхи — из Исаана. Меня сразу провели в глубину зала, откуда я украдкой бросал взгляды на клиентов и девушек в разных стадиях любовного самообнажения.

Прикованная к скале из папье-маше проститутка (неподалеку в норе притаился дракон) была абсолютно голой и старалась выглядеть не слишком скучающей, когда ее хлестали кнутом и капали на грудь расплавленным воском. В ее лице не обнаружилось никакой развращенности. Она улыбнулась мне (завтра с точно такой же счастливой улыбкой девушка будет торговать на улице манго), глаза спрашивали, не хочу ли я ее. Я уже собрался покачать головой, но тут заметил змейку вокруг ее пупка. Тусклое освещение клуба не позволяло оценить по достоинству великолепную работу, и пришлось попросить света. Я был явно не первым, кто обратился с подобной просьбой, потому что в руках у мамасан немедленно появился фонарь («хитачи» на аккумуляторах). При ближайшем рассмотрении и без увеличительного стекла стало ясно, что мои сыщицкие подозрения оправдались. Чешуйки отливали разнообразнейшими оттенками зеленого, темно-синий раздвоенный язык лизал пупок, спинку дракона украшали искусно нарисованные крылышки. Не огромные и неуклюжие, какими обычно снабжают чудовище, сраженное святым Георгием, а изящные, бесплотные движители из восточного мифа. Я решил, что попал куда нужно, и потребовал, чтобы девицу немедленно освободили от цепей.

Как только подтвердил, что готов платить, девушка, которую, как оказалось, звали Дао, без посторонней помощи выскользнула из оков. Она не испытала ни малейшей потребности одеться, и вскоре мы вместе сидели на обитой скамье в глубине клуба неподалеку от таких же скамей, где беспрестанно шевелились тела. Я знал, что мамасан будет спокойнее, если стану вести допрос, хотя бы изображая любовные ласки, а Дао избавила меня от профессиональной сдержанности, положив мою правую ладонь на свою левую грудь, с которой я аккуратно снимал застывшие хлопья воска. Девушка пощупала мой член, желая убедиться, что ее тело, как обычно, оказывает необходимое коммерческое воздействие (результат оставляю без комментариев), а я в это время романтически шептал ей в правое ухо: «Где в Таиланде можно сделать такую превосходную татуировку?»

Дао признательно улыбнулась, словно я похвалил ее новое платье, и продемонстрировала другие татуировки. Но для этого ей пришлось встать на скамью на колени и повернуться ко мне задом. Я увидел двух драконов, нарисованных с изрядной долей юмора и настолько воздушных, что они казались легче облаков, — настоящий шедевр нательной живописи. Если бы я захотел выколоть на себе драконов, ведущих битву за обладание моими половыми органами, то, безусловно, предпочел бы таких же. Эти бились не на жизнь, а на смерть, отстаивая свое право на темный мысок на теле девушки.

— Потрясающе! — восхитился я, и она положила мою руку себе на влагалище, а на случай, если до меня не дошло, еще и сообщила об этом. — А как насчет татуировок?

— Поласкай меня там и скажи, чего тебе хочется. Я гораздо лучше работаю, когда возбуждена.

Когда происходит подобный контакт (чего уж греха таить), во все участки нервной системы мужчины поступает первозданный сигнал. Требуется очень большая изворотливость, чтобы оторвать сознание от промежности и направить ход мысли чуть выше по позвоночному столбу.

— Все в порядке, можешь трахнуть меня прямо здесь. Босс — богатый японец, откупается от полиции, мы можем делать все, что угодно.

— Все-таки как насчет татуировки?

— Поговорим за делом. Я вся горю.

— Не могу —