Зарубежный детектив 2026-15 - Салли Эндрю Страница 144

в полном недоумении наблюдала за его действиями, не понимая, какая польза от ларингоскопа для остановки кровотечения из бедренной артерии. Затем увидела, как Лао Чжан снял с него тонкую цилиндрическую рукоятку с противоскользящим покрытием, просунул ее под узел жгута, повернул и закрепил. Тогда Чжоу Юнь поняла, что он просто использовал рукоятку ларингоскопа вместо ручки для фиксации жгута, чтобы затянуть его до конца и полностью остановить кровотечение.

Когда Да Нань нашла ручку, Лао Чжан уже закончил. Но все-таки ручка пригодилась – Лао Чжан снял колпачок и, взглянув на круглые часы, висевшие на стене напротив, записал на жгуте время, а потом сказал Фэн Ци:

– Каждые сорок минут нужно ослаблять жгут. Перед тем как ослабить натяжение, нужно сильно прижать рану, чтобы не допустить кровотечения. Ослабляешь на одну минуту, а потом снова затягиваешь.

Это нужно для того, чтобы на время восстановить кровоснабжение тканей – иначе они могут пострадать от длительного голодания – и не допустить значительную потерю крови в том случае, если жгут будет ослаблен слишком долго.

Фэн Ци кивнул.

– Дай мне ключи от пункта полиции, – сказал Лао Чжан.

– У меня в кармане, – слабым голосом ответил Фэн Ци.

Лао Чжан вытащил ключи из кармана Фэн Ци, затем встал, подошел к Люй Вэю, ухватил его за ворот, и легко, как мешок с сухими листьями, выволок эту бычью тушу из палаты наблюдения. Столпившиеся в дверях люди, желающие поглазеть, расступились, освобождая ему путь, и даже среди выбежавших из смотровой малолетних хулиганов не нашлось никого, кто бы осмелился сделать хотя бы полшага, чтобы помешать ему. Обычно они следовали вслед за Люй Вэем и совершали преступления, но сейчас стояли, не смея шелохнуться. Ссутулившись, втянув головы в плечи, недоуменно хлопая глазами, они наблюдали, как самого жестокого и безжалостного бойца из их шайки волочат по полу через зал неотложной помощи.

И один только Фэн Ци заметил, как Лао Чжан, направляясь к двери и проходя мимо своей тележки уборщика, вынул из нижнего ящика лист наждачной бумаги и унес его с собой.

Гиена, как деревянный истукан неподвижно стоявший в углу палаты, вздрогнул и со всех ног бросился следом за ним.

В палате, словно скованной льдом, долгое время стояла мертвая тишина. Ее нарушил голос Цай Вэньсинь. Держась за сердце, она подошла к Чжоу Юнь:

– Силы небесные! У вас в больнице все уборщики такие?

Чжоу Юнь ответила ей взглядом, полным недоумения.

2

Одним весенним вечером пару лет назад Чжоу Юнь сидела в своем кабинете на втором этаже, в задумчивости глядя на вновь зеленеющие ветви тополей за окном, телефон на ее рабочем столе вдруг зазвонил. Она сняла трубку и услышала голос заместителя директора Гао:

– Сяо Чжоу, ты недавно говорила отделу кадров, что тебе нужен уборщик. Я нашел тут одного, он скоро придет и свяжется с тобой.

Если говорить о соблюдении гигиены, то в детской больнице труднее всего соблюдать чистоту в отделении неотложной помощи. Бо́льшая часть детских острых состояний связана с тем, что дети тянут в рот что попало, и поэтому попадают в больницу если не с рвотой, то с поносом, а то и с тем и другим сразу. Нет смысла устанавливать больше мусорных ведер – пройдет совсем немного времени, и они доверху наполнятся туалетной бумагой, дезинфицирующими салфетками, подгузниками и разного рода медицинским мусором. Все это пахнет, и если вовремя не убрать, то вонь поднимется такая, что впору будет бежать из больницы. Из-за большого потока людей полы здесь изнашиваются намного быстрее, чем в других отделениях, и можно подумать, что их натерли черной наждачкой. Прибавим еще то, что распространители пищевых добавок, которым нелегко попасть в амбулаторные отделения, без проблем проникают в зал неотложный помощи, находящийся на первом этаже, поэтому и пол, и стены здесь быстро покрываются «лишаем» из рекламных листовок. В целом, куда ни взгляни, зал неотложной помощи выглядит темным и грязным, и не имеет значения, работают уборщики старательно или спустя рукава. Поэтому большинство из них в итоге выбирает сачковать, ведь, сколько ни трудись, зарплата все равно не перевалит за тысячу юаней. Но Чжоу Юнь смотрела на это с точки зрения профилактики внутрибольничных инфекций и предъявляла относительно высокие требования к чистоте в зале, а поэтому уборщики здесь надолго не задерживались. Когда она в очередной раз приходила и говорила, что ей нужен человек на место уборщика, заведующий отделом кадров полушутя сетовал:

– Во всех больницах есть расходные материалы, но только у тебя в эту же категорию попадают люди!

В последний раз, когда уволился очередной уборщик и Чжоу Юнь на утреннем собрании попросила заведующего отделом кадров что-то придумать, он со вздохом сказал:

– Я поищу кого-нибудь для вас… но и вам следовало бы немного снизить требования к чистоте, иначе даже если я направлю к вам каменного льва, то и он долго не продержится.

Чжоу Юнь округлила глаза:

– Ну нет, на это я пойти не могу! Если из-за плохой уборки по больнице распространится инфекция, кто будет за это отвечать – я или вы?

Председатель собрания заместитель директора Гао примиряюще произнес:

– Давай так, Сяо Чжоу: у меня есть родственник, он после выхода на пенсию все ищет себе занятие. Я пришлю его к тебе.

Чжоу Юнь подумала, что заместитель директора Гао сказал это, просто чтобы разрядить обстановку. Кто из руководства отправит родственника на такую тяжелую, грязную, да вдобавок малооплачиваемую работу? Поэтому слова начальника ее ни капли не успокоили, и она никак не ожидала, что в тот же день на пороге ее кабинета и правда появится присланный им человек.

Прошло совсем немного времени после телефонного звонка, как в дверь постучали. «Войдите!» – сказала Чжоу Юнь. Дверь отворилась, и в кабинет вошел старик. Чжоу Юнь взглянула на него и не смогла с первого взгляда определить его возраст: среднего роста, не худой, не толстый, одет в изрядно поношенную серую куртку, воротник которой уже обтрепался так, что по краю торчала бахрома. Куртка доходила ему до колен, из-под нее виднелись помятые брюки цвета хаки, на ногах у него были пожелтевшие от старости белые кеды. На худощавом белокожем лице почти не было морщин, взгляд из-под прямых бровей светился теплом и спокойствием, плотно сомкнутые полные розовые губы окружали короткие усы и борода, явно знававшие и лучшие времена. Просто по внешнему виду ему можно было дать и пятьдесят лет, и сорок. Единственным признаком, указывающим на его истинный возраст, были седые виски, словно припорошенные снегом,