Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт Страница 141

Танее не спешил уложить ее в постель. Сначала повез в тайский ресторан неподалеку от Чайнатауна и предложил выбрать любимые блюда. Заказал бутылку белого вина к салату из сырых креветок и бутылку красного — к утке. Смешил тайскими шутками. Но с другой стороны, его изысканность внушала робость. Он не только свободно говорил по-английски, но своими манерами поражал и даже пугал официантов. Этот человек одинаково принадлежал обеим культурам, и Чанья от восхищения теряла дар речи. Самое главное — оба прекрасно понимали друг друга: в их отношениях нет места ложному чувству, и она не получит предложения руки и сердца. Все произойдет так: они вернутся в его номер неспешной тайской походкой, и их свидание начнется с того, что она сделает ему массаж с ароматным маслом. Мало-помалу интимность ласк станет нарастать, но Танее не будет торопить события — подождет, когда она даст сигнал, что готова. Чанья останется на ночь, они вместе позавтракают и, возможно, прежде чем он с ней щедро расплатится, еще раз лягут в постель.

Она позволит себе влюбиться в него, но очень рассудочно. По понятиям тайской классовой системы их разделяет пропасть, шире которой не бывает, поэтому ни одному из них нет смысла тешить себя неразумными надеждами. Но, встретившись в следующий раз, оба испытают радость и определенное облегчение. И Чанья почти наверняка станет одной из его миа мой — младших жен — в Вашингтоне.

Так все и вышло, за исключением одного — вскоре она стала любимой миа мой. Ван сказала, что он дал отставку всем остальным в ту самую неделю, когда познакомился с Чаньей.

Первая жена Танее, Хун Той, матриарх семьи, жила с двумя детьми в Таиланде и редко наезжала в Вашингтон. Она, разумеется, знала о многочисленных миа мой мужа, и рассмеялась бы в лицо тому, кто сказал бы ей, что Танее хранит верность. Она тоже получила образование на Западе и по тайским меркам считалась эмансипированной женщиной — имела в Бангкоке постоянного любовника, о котором Танее было известно. Не исключено, что во время ее следующего приезда в Америку муж решит познакомить ее с Чаньей. Каждый прекрасно знал правила: Чанья будет проявлять по отношению к Хун Той величайшую почтительность, а та в обмен на это заставит себя ее полюбить.

Так и получилось. Хун Той пробыла в Америке десять дней. Они прекрасно поладили с Чаньей, ходили вместе по магазинам, первая жена Танее купила миа мой мужа несколько красивых юбок и платьев с этикетками лучших дизайнеров, и Чанья носила пакеты в поджидавший их лимузин. Накануне отъезда Хун Той сказала мужу, как все должно быть: Чанья слишком красива и ценна, чтобы отдавать ее на поток индустрии местного секса. Он должен ежемесячно платить ей жалованье, достаточное для того, чтобы жить, хорошо одеваться и время от времени сопровождать его на такие мероприятия и в такие места, где американцы, глядя на них, не станут слишком удивленно изгибать брови. Чанью будут приглашать на вечеринки Танее «только для азиатов». О совместной жизни нет и речи, и она должна проявлять осмотрительность, входя и выходя из его пентхауса. Чтобы эти визиты как можно меньше бросались в глаза, она должна иметь свой ключ. Со своей стороны Чанья останется преданной Танее и не заведет других клиентов. Таким образом будет ликвидирована угроза инфекции, сильно волновавшая первую жену. Не то чтобы они теперь часто занимались сексом, но мало приятного в болезни и возможной смерти мужа.

— В таком случае три четверти моих денег отойдут родителям, — объяснил тот Чанье в присутствии Хун Той. Все рассмеялись. Шутка в тайском духе.

Чанья заподозрила, что Хун Той получает удовольствие, устраивая связи мужа на стороне. «Раскусила ее, когда она вечером меня обнимала. Сейчас, пока я пишу, она заставляет мужа трахнуть ее, а потом будет расспрашивать, какова в постели Чанья и чем он с ней занимается. Успокойся, дорогая, занимаемся всем, чем надо».

В первое время Танее был осмотрителен: о своих делах отделывался лишь мимолетными фразами и не позволял особенно прислушиваться к разговорам со своими тайскими друзьями. Но хотя Чанья с двенадцати лет не посещала школу и никогда не ломала голову над проблемами геополитики, быстро разобралась, что к чему, и осталась разочарована, даже пришла в смятение от открывшейся картины «Сахарат Америки», совершенно отличной от образа страны, куда так долго стремилась и с таким трудом попала.

Танее и его китайские приятели считали, что единственная мировая сверхдержава с ее мощнейшей экономикой одряхлела, зашла в тупик, обременена чрезмерным налогообложением, страдает от негибкого управления и закована в броню не хуже самого большого из тираннозавров. И в силу этого не способна на сколько-нибудь серьезную экспансию.

Китай — современная страна, ведущая новый отечет с 1949 года. Она только что вошла в период, когда правят дикие предприниматели и «бароны-разбойники», [40]и установила правильный баланс между коррупцией и законным порядком, который позволяет самым сильным и энергичным в бизнесе переступать через бюрократические запреты в то время, как мелюзга остается в узде. Это напоминает золотой век Рокфеллеров, Джозефа Кеннеди и Аль Капоне.

Таиланд же расположен недалеко от Китая. Когда в Лаосе будет завершен проект строительства дорог, прямые пути соединят Бангкок с Пекином и Шанхаем. Это словно воодушевляло Танее и его друзей — как тайцев, так и китайцев. Китай уже сегодня — самая сильная экономика в Юго-Восточной Азии, а через двадцать лет будет главенствовать во всем мире и превратится в самую важную страну для любого, кто живет в Таиланде. При двух миллиардах прирожденных капиталистов возможности для экспансии не ограничены.

Интуитивно впитывая информацию, Чанья поняла, что она — последняя вашингтонская роскошь своего любовника. Он прочитал ее мысли и, возможно, сознательно разрешил подслушать кое-какие разговоры — был для этого достаточно умен и изобретателен.

Вопросы его карьеры требовали постоянного внимания, что предполагало возлияния и застолья, и Танее почти каждый вечер надевал смокинг и уходил из дома. Чанью он мог позвать с собой только в редких случаях, но тем не менее купил ей три вечерних платья. В длинном наряде, с блестящими черными волосами, заплетенными в косу и заколотыми на макушке, в золотом ожерелье, сверкающем на фоне смуглой кожи (его ей тоже подарил любовник), с крупными жемчужинами в золотой оправе в ушах