Зарубежный детектив 2026-9 - Джон Бердетт Страница 124

— И вы позволите, чтобы это сошло ему с рук?

— Я не собираюсь сталкиваться с Зинной лбами из-за такой мелочи. Это именно то, на что он рассчитывает. — Викорн некоторое время молчал, и тишину нарушало лишь его тяжелое, словно из пасти дракона, сопение. — Всегда найдется не один способ, как снять со змеи кожу.

— Что мне сказать главному менеджеру?

— Не будет никакой огласки. Так и скажи.

Я закрыл телефон и посмотрел гостиничному администратору прямо во взволнованные глаза:

— Все под контролем.

Он с тревогой вглядывался в мое лицо, стараясь понять, имею ли я в виду то, что хотелось ему, или нечто иное.

— А как быть с трупом?

— Его сегодня уберут армейские специалисты.

— Армейские специалисты? С какой стати им с этим связываться?

— С такой, что мы связываться не будем. Не могут же они навсегда оставить здесь тело. Их кто-нибудь вызовет. Не тревожьтесь — это всего лишь наши хитроумные тайские игры.

— Сколько я вам должен?

— Не говорите о деньгах. Приберегите для военных.

— Взгляните, — задержал меня Лек, когда мы уже собирались уходить. Я оставил рубашку на трупе незастегнутой, и он распахнул полы. — Вы когда-нибудь видели такую красивую бабочку? Она просто прекрасна!

Я постоял, изучая татуировку, на которую до этого второпях не обратил внимания. Лек оказался прав; работа отличалась большим мастерством — цвета одновременно нежные и яркие. Настоящий маленький шедевр.

— Ничего подобного раньше не видел, — проговорил мой напарник.

По дороге в полицейский участок между Петбурри-роуд и Тридцать девятой сой мы попали в плотную пробку — за окном такси стоял сплошной угарный газ с небольшой примесью воздуха.

— Вы знаете, что в соответствии с учением буддизма мир начался с трех человеческих существ? — спросил Лек.

— Да.

— Мужчины, женщины и трансвестита.

— Именно так.

— И мы, перевоплощаясь в течение десятков тысяч лет, перебывали всеми тремя.

— Ты прав.

— Но трансвестит всегда остается в одиночестве.

— Потому что это самая трудная часть цикла, — сказал я как можно мягче.

— Что такое «транс восемьсот восемь»?

— Убийство, ненаглядный мой. От стандартного обозначения в полицейских документах тяжких преступлений. Викорн окрестил их «трансами». Так и прижилось.

В участке нас встретила Мани (пяти футов ростом, такая смуглая, что казалась почти черной, и напористая, словно скорпион) и тут же направила к Викорну.

— Этого с собой не бери, — добавила она, не поднимаясь из-за стола, и кивнула в сторону Лека. — Старик рассматривает фотографии Рави.

Я побледнел, но ничего не ответил.

Наверху остановился в полном одиночестве на некрашеном полу перед дверью кабинета начальника.

— Кого несет? — откликнулся он на мой стук.

— Это я.

— Заваливайся.

Я вошел очень осторожно на случай, если Викорн, как обычно, пребывая во гневе, размахивал своим револьвером. Полковник и на этот раз извлек из ящика оружие, и оно лежало перед ним на столе. Но я заметил признаки похуже: на мгновение, встретившись с ним взглядом, понял, что шеф прокручивает в голове старые воспоминания, смакуя жуткое прошлое. Рядом с револьвером стояла почти пустая бутылка рисового виски «Меконг» и коллекция фотографий в виде пластмассового куба. На снимках был запечатлен сын Викорна Рави в ключевые моменты своей короткой жизни, а на центральном из всей серии красовалось его бездыханное тело.

В Восьмом районе эта история была для каждого из нас основой мифотворчества. Никто при этих событиях не присутствовал, но сделался известен каждый момент того, что произошло. Опишу несколько фотографий из кубической подборки, и этого, фаранг, будет вполне довольно для твоего прозорливого ума.

Снимок 1. Рави в нулевом возрасте. Викорн, муж четырех жен и отец восьми девочек, держит младенца так, словно у него в руках смысл всей жизни.

Снимок 2. Рави в возрасте пяти лет играет в детский гольф на пышном газоне с любящим отцом.

Снимок 3. Шестнадцатилетний Рави с признаками сильно избалованного отпрыска (ухмылка, золотой «Ролекс», мощный мотоцикл «Ямаха V-MAX», красивая девушка, которую парень уже почти развратил кокаином, алкоголем и сексом). Третьим в кадре — неприлично скалящийся папаша.

Снимок 4. Рави двадцати с небольшим лет в простеньком костюме от Гуччи стоит в имении отца в Чиангмай рядом со своим красным «феррари».

Снимок 5. Мертвый Рави. Струя крови из пробитого легкого окрасила алым его рубашку.

Мятеж мая 1992 года застал нас врасплох. Все решили, что это очередной военный переворот (с момента принятия в 1932 году нашей первой Конституции мы пережили тринадцать таких переворотов, причем девять из них увенчались успехом). Но на этот раз что-то изменилось в сознании простого народа. Генерал Сучинда, который в тот период являлся нашим премьер-министром, не ожидал ничего подобного и растерялся — угнетаемые вышли на защиту демократии. Несколько пуль должны были исправить положение. Приказ пришел непосредственно сверху. Зинна, в то время в чине полковника, был из тех офицеров, кто верил в силу личного примера (или сомневался, что его подчиненные станут стрелять в свой народ). Он достал оружие, огромный пистолет, и первым выпалил в толпу. Пятьдесят человек погибли в устроенной буддистам кровавой бане. За этим немедленно последовали всплески ярости и разгул демократии (или это следует назвать гражданской войной?). Судя по всему, у Рави не было намерений присоединяться к демонстрантам. Он случайно попал на своем «феррари» в гущу перегородившей улицу разгневанной толпы. Вскрытие показало, что его носовые ходы забил белый порошок, а умер парнишка, держа в руке полупустую бутылку виски «Джонни Уокер» с черной этикеткой, и процент алкоголя в его крови был довольно высок.

В итоговом отчете комиссии, расследовавшей восстание, ни словом не упоминаюсь о Рави, но каждый таец понимал, что происходило в голове Зинны, когда он брал на мушку уникальную цель. Надо сказать, Рави даже с большого расстояния выглядел как отпрыск богача. Зинна мог не знать, кто этот плейбой, но скорее всего немедленно сообразил, какого он роду-племени, и по всем законам феодального общества не должен был нажимать на курок. Но Зинна, в высшей степени активный гангстер от армии, несмотря на скромное происхождение, отличался исключительной задиристостью. Он не видел повода для особого отношения к молодому человеку и нарочно прицелился в продукт системы, которой служил, — высокомерного, испорченного, насквозь пропитого, пристрастившегося к наркотикам недоросля. Или все-таки узнал сына своего главного соперника? Викорн в этом не сомневался, поскольку Зинна приобрел звание полковника благодаря плодам своего отнюдь не малого оборота наркотиков. Только Зинна знал, что творилось у