Мы не отбрасываем тени - Ли Тонгон Страница 11

Я киваю. Врач продолжает говорить о переломах глазницы и других пяти мест… После этого он еще раз озвучивает необходимость провести операцию и ее стоимость, но я особо не слушаю. Я отказываюсь от операции и другого лечения и, дождавшись, пока докапает капельница, покидаю больницу. Врач пытался отговорить меня, но ему не удается победить мое упрямство. В итоге он просит меня хотя бы взять лекарства.

Я возвращаюсь домой с пакетом, полным обезболивающих и антибиотиков. Внутри дома все вверх дном, словно смерч пронесся. Я игнорирую хаос и направляюсь в ванную посмотреться в зеркало. На лице живого места нет. Нос и глаза страшно распухли. На лбу аккуратно приклеена марля. Гипс на шее и налитые кровью красные глаза. Благодаря тому что в больнице мне вкололи обезболивающее прямо в вену, боли я совсем не чувствую.

Я не понимаю, как так вышло, что сейчас я стою в таком виде перед зеркалом. В одночасье моя жизнь, лицо и тело разрушены. Я чуть не умер и все еще могу умереть. Чтобы выжить, я должен убивать людей. На глаза наворачиваются слезы. Я в ярости. Не хочу. Хочу жить как обычный человек. Но сейчас я ничего не могу поделать.

Спустя несколько дней отдыха я вышел постоять на улицу. Час догорающей зари. Место – Каннам, недалеко у 3-го выхода станции Намгу. Хмуро, моросит. Начинается сезон дождей. Говорят, он будет самым долгим в истории метеорологических наблюдений в Корее.

Словно по инерции, превозмогая боль в разваливающемся теле, я метр за метром осматриваю улицу и каждого прохожего. И вот спустя двенадцать дней нахожу того самого начальника охраны. Его зовут О Чончжин. Я выслеживаю его и узнаю, где он живет. Камеры и дороги в округе изучил уже давно. Сейчас я выясняю и анализирую все, включая его распорядок дня.

Однако когда я уже собирался сделать первый набросок плана, то столкнулся с одной проблемой. Бдительность начальника охраны просто запредельная. У дома он проверяет, нет ли кого поблизости и не заходил ли кто внутрь. На улице он оглядывается каждые три секунды. Возвращаясь с работы, каждый день идет новым путем. Человека, который так отчетливо осознает, что его могут убить, невозможно убрать скрытно. Но нужно ли обязательно так делать? Главное – не попасться полиции и Ким Пхильчжону. Отлично! В итоге на составление подробного плана, включая способ убийства, путь отхода с телом, способ уничтожения улик и трупа, а также выбор места для уничтожения ушло меньше двух недель. Не хочется признавать, но на третьем убитом человеке у меня появилась некая сноровка. Так за двадцать четыре дня я нашел и убил начальника охраны, и он исчез.

– Ха-а…

Придя домой со своим кошельком, я издаю глубокий вздох. Один из моих принципов – не брать вещи, отсутствие которых может стать уликой, тем более в качестве трофея, но кошелек пришлось забрать. Стоя в прихожей, я медленно прокручиваю в голове убийство начальника охраны и процесс уничтожения улик. Ошибок не было. А значит – меня никогда не поймают. Спустя шесть дней после убийства настал день, назначенный Ким Пхильчжоном. Я еду в такси к месту назначения, но только половину пути. После выхожу и иду пешком. С неба льет все сильнее. Наступил настоящий сезон дождей. Это в точности соответствует моей ситуации. Кажется, как невозможно укрыться от дождя в сезон ливней, так невозможно и вырваться из текущего положения. Не пользуясь зонтом, я быстрым шагом дохожу до склада и захожу внутрь. Всего месяц назад я выползал отсюда, дрожа как доходяга, но сейчас безосновательная уверенность заставляет меня смело стоять на ногах. Однако я не могу скрыть постоянное сглатывание слюны. Возможно, я умру здесь. Страшно. Дрожу. Хочется прямо сейчас развернуться и бежать. Но помочь мне сейчас некому. Через силу заставляя ноги двигаться, я иду в комнату, где находится Ким Пхильчжон.

Оказавшись в том самом огромном помещении, где меня избивали как пса, я вижу Ким Пхильчжона, который сидит в том же самом старом кожаном кресле. Напротив стоит еще одно, новое кожаное кресло. Охранников поблизости не видно. И не похоже, чтобы кто-то прятался. Начиная с этого момента у меня нет заранее продуманного плана. Но ничего. «Еще не поздно, так что давай с этого момента спокойно составлять его. Так, чтобы все было максимально выгодно для тебя».

– Эй! Чонхёк!

Пока я осматривался у входа, Ким Пхильчжон радостно выкрикнул мое имя и захлопал в ладоши:

– Быстрее иди сюда.

Ким Пхильчжон машет рукой, подзывая меня. На его лице нескрываемая радость. Чувствую неладное, но медленно подхожу. Страшно. Сердце так сильно колотится, что готово выпрыгнуть из груди. Первым дело я быстро достаю из кармана свой кошелек, отобранный у начальника охраны, и показываю ему. Ким Пхильчжон, увидев кошелек в моей руке, вскакивает с места, подбегает и хватает меня за запястье.

– Да! Я все знаю! Теперь мне плевать, что ты убил моего сына. Все равно я его и за сына-то не считал. Учиться не умел, не слушался, только и знал, что деньги тратить да людей бить – с чего бы мне его любить! – возбужденно говорит Ким Пхильчжон, подобно ребенку, который смотрит на крутую игрушку. Он, потянув меня за руку, ведет и сажает меня в кожаное кресло, а сам садится напротив. – Ты что, из спецназа? Или из Госуправления разведки?

– Да нет, вовсе нет… – Я невольно отвожу глаза. Сидя прямо напротив Ким Пхильчжона, чувствую, как от него исходит совсем иная сила. Сознание наполовину заполнено мыслью, что он может убить меня в любой момент.

– Ладно, ладно. Это неважно, давай не будем знать друг о друге слишком много. Будем просто делать дело. Тебе ведь тоже так будет лучше, верно?

Я молча смотрю на Ким Пхильчжона. Не понимаю. Даже если отношения с сыном были плохими, перед ним сидит убийца его отпрыска, а он все прощает – с точки зрения здравого смысла это бред. И то, что он верит мне без всяких подозрений… Положение дел мне ясно, но для меня это выгодно, так что ладно. Нет, я просто надеюсь, что ладно.

– Но убийство есть убийство, верно? Значит, вина за тобой есть. И расходы на то, чтобы убрать тех охранников, что были тогда со мной, были немалыми. Так что давай заключим сделку, что думаешь? – спрашивает меня Ким Пхильчжон.

– Какую? – отвечаю я, максимально стараясь сохранить