Неестественная смерть - Лю Сяохуэй Страница 107

Но когда судебный медик Чжао произнес эти слова, я всем сердцем согласился с ним. В этой темной комнате я, казалось, видел предсмертную боль и борьбу женщины со смертью, и мне стало не по себе. Когда на нее напали, она отчаянно бросилась внутрь комнаты, стремясь спастись. Но после того, как ее сбили с ног, она могла лишь беспомощно попрощаться с ребенком, лица которого еще не видела. Возможно, в то время она думала только о ребенке…

– Мать-перемать! – не удержался Ван Мэн. – Бесчеловечные подонки!

Впервые с тех пор, как я стал судебно-медицинским экспертом, я, наверное, ощутил чувство бессилия. Я не мог отвести взгляд от этой женщины и тихо сказал:

– Прости, я не могу спасти твою жизнь, но я обязательно восстановлю справедливость по отношению к тебе!

После сбора материалов, найденных во время осмотра, коллеги и полицейская собака продолжили совместную поисковую работу. Когда покидал место преступления, я не слышал ни о каких новых находках. Похоже, убийца сбежал вместе с орудиями преступления.

В шесть часов вечера, когда обычно ужинают, мы спешили в анатомический кабинет. За окном кружились маленькие снежинки. В анатомическом кабинете было тепло и светло, что на время развеяло холод в моем сердце.

Вскоре на мой мобильный телефон пришло текстовое сообщение. Я взглянул на него и, отложив аппарат, сосредоточился на вскрытии.

У мужчины имелось множество ран на теле, тыльная сторона кисти и предплечье были сине-фиолетовыми – травмы, полученные при сопротивлении. Он хотел защитить свою голову, но, к сожалению, ему это не удалось. Он получил по голове семь ударов – и каждый раз сильно падал.

Череп был буквально расколот на куски. Исходя из анализа полученных переломов костей черепа, орудием убийства был тупой инструмент с прямыми краями и прямыми углами. Он был тяжелым, и им легко было размахивать. Это было похоже на молоток с квадратным бойком или молот камнетеса.

Помню, когда я учился, преподаватель рассказывал о рейтинге смертоносности различных инструментов:

– Нож не так хорош, как топор, а топор не так хорош, как молоток.

В тот год всю страну потрясло «Дело Ма Цзяцзюэ»[73]. Убийца использовал молот камнетеса с короткой ручкой, чтобы убивать своих одногруппников одного за другим. Видимо, это действительно очень удобный инструмент для убийства.

Прежде чем препарировать погибшую женщину, я поднял глаза и перевел дыхание. Глядя на снежинки, плывущие за окном, я пытался немного отвлечься и рассеяться. Остолбенело смотрел на ночь за окном, и в голове у меня было пусто. Когда я пришел в себя, судебный медик Чжао уже был аккуратно одет и стоял перед анатомическим столом. Он спросил, что у меня на сердце, но я покачал головой. В тот день я действительно был не в себе; мне казалось, что я потерял душу.

Повреждений на теле женщины было немного; в брюшной полости наблюдалось подкожное кровотечение, указывающее на то, что с этой стороны она подверглась нападению. Смертельные травмы также оказались в районе головы, и инструмент был тот же – молоток с квадратной головкой. Все три удара оказались фатальными.

На теле женщины не было явных повреждений, полученных при сопротивлении. Вполне возможно, что, когда ее живот подвергся нападению, она, должно быть, была очень напугана. Все, что она хотела, все, о чем думала в тот момент, это просто убежать, просто защитить ребенка в своем животе.

Желудок мужчины был пуст – он был убит до того, как успел поесть; у женщины в желудке были пшено и бататы, в двенадцатиперстной кишке также была пища. Ее, должно быть, убили вскоре после еды или даже во время еды.

Практика доказывает, что надо полностью концентрироваться на том, что делаешь. Легко попасть в аварию из-за нерешительности или намерения делать несколько дел одновременно. Когда я вынимал 8-месячный плод мужского пола, с моих перчаток непрерывно капала кровь. Судебный медик Чжао уставился на мою руку, нахмурив брови. Вскоре я понял, что мои пальцы порезаны вместе с перчатками. Странно, но я даже не заметил, когда это случилось. Сначала пальцы не болели – просто немного похолодели; потом появились приступы боли, но они были терпимыми.

Промыв раны, я обнаружил, что они глубокие. Я изо всех сил старался остановить кровь; в конце концов мои руки онемели. Мне повезло, что этим ножом я порезал сам себя, а не судебного медика Чжао, иначе вине моей не было бы прощения.

Этот особый «прием новорожденного» был для меня невыносимым. Почувствовав, как что-то вздымается у меня в груди, я испытал приступ тошноты и с усилием подавил ее, обливаясь холодным по́том.

Послушав судмедэксперта Чжао, я не стал опять надевать перчатки. Он самостоятельно наложил швы на тело, а затем разобрал и почистил инструменты.

Я не помню, как вышел из анатомического кабинета. Помню только, что было уже очень поздно. Судмедэксперт Чжао хотел пригласить всех на ужин. Я не пошел с ними.

Дело не было раскрыто за короткий срок. Условия на месте преступления были очень плохими, само место относительно удаленным. Преступление было совершено во второй половине дня; на улице никого, за домом не велось видеонаблюдения. Следователи не нашли никаких полезных улик.

Полицейская собака обыскивала округу в течение нескольких дней – и наконец остановилась у небольшой речки в трех километрах к югу от места преступления. Река перебила запах; полицейская собака несколько раз покрутилась на месте – и всё. Улика была потеряна.

Когда я снова обратил внимание на этот случай, это было уже после празднования Нового года по лунному календарю. Фестиваль прошел неудачно, но жизнь должна продолжаться.

Я знаю, что на протяжении все праздников мои коллеги тоже были в подавленном настроении. А как только я вышел на работу, увидел группу людей, стоявших перед зданием управления общественной безопасности с плакатами в руках. Мой коллега рассказал мне, что старший брат покойного Цзян Пэйсина организовал их, чтобы оказать давление на управление общественной безопасности с целью как можно скорее раскрыть это дело и разморозить более 500 000 юаней депозита на счете Цзян Пэйсина для того, чтобы покойный и его жена могли упокоиться в земле.

В обществе также ходило много противоречивых слухов. Коллеги были очень раздражены, но они не могли сердиться на семью погибших – лишь молча переносить давление, надеясь раскрыть дело как можно скорее и тем самым выполнить свой долг перед погибшими.

Руководство бригады криминальной полиции создало специальную оперативную группу, и каждый