Маневр пустого города - Юнь Хуянь Страница 106

«Я, оказывается, сам дал ей телефон. Этот телефон, оказывается, дал ей я.

Даже не верится, что я, кому уже так надоели, так отвратительны больные дети, их родители и работа врача-педиатра, что я, окончательно решивший оставить эту профессию, мог когда-то так поступить».

Он опустил голову, внимательно посмотрел на телефон, лежащий в руке, усмехнулся сам над собой, но неизвестно почему внезапно по щекам скатились две горячие слезы, оставляя за собой влажные дорожки, он смахнул их рукой, но от этого слезы потекли только сильнее. Чтобы скрыть их от входящих в больницу людей (на самом деле никто не проходил близко от него), он улыбнулся и, вскинув брови, издал пару негромких смешков. Но мало-помалу все звуки прекратились, Ли Дэян стоял на прежнем месте, закрыв лицо рукавом белого халата, не в силах сдержать льющиеся слезы, его рука, сжимающая телефон, подрагивала от сотрясавших его тело рыданий…

Неизвестно, сколько времени прошло, прежде чем он отнял руку от глаз. От слез глаза покраснели и опухли, но и стали чуть яснее от такой промывки. Глядя на обшарпанный город, припорошенный снегом, он вдруг отчетливо вспомнил давно забытые события из прошлого: как во время стажировки он неделями не возвращался домой, дни и ночи проводил в приемном зале, старательно учась у врачей; как однажды на УЗИ обнаружил тяжелый геморрагический асцит и, схватив ребенка на руки, побежал в отделение реанимации, ударился плечом о дверной косяк, а потом два месяца проходил с пластырем, а отек от ушиба все никак не спадал; как в другой раз, в детском саду, оказывая помощь детям, у которых от пищевого отравления была сильная рвота, он за один вечер вынужден был четыре раза сменить халат; как во время вечерних и ночных дежурств вертелся как белка в колесе и не мог даже отлучиться в туалет, все время терпел и в результате заработал цистит; как много раз сменялся с дежурства голодным и смертельно уставшим и не знал, что сделать сначала – поесть или поехать домой поспать, в результате чаще всего засыпал в офисе, скрючившись на стуле с булочкой в зубах, но, услышав за дверью истошный детский плач, тут же вскакивал и, на ходу глотая булочку, мчался в приемный зал… а еще как в студенческие годы вместе с одногруппниками бесчисленное количество раз с трепетом в душе читал клятву Гиппократа: «Приступая к осуществлению профессиональной врачебной деятельности, я торжественно клянусь: посвятить свою жизнь служению людям, прежде всего думать о здоровье и счастье больных, уважать личные права и достоинство пациентов, почитать человеческую жизнь как наипервейшую ценность, независимо от возраста, природы болезни, национальности, пола, гражданства, убеждений, социального статуса больного, а также любых других обстоятельств направлять все свои силы и умения для обеспечения его благополучия».

Ли Дэян стоял на холодном ветру, снова и снова повторяя про себя эти слова, и с каждым разом ледяная корка, сковывающая его сердце, становилась все тоньше.

Спустя долгое время, когда он уже совсем закоченел на морозе, былые мечты и энтузиазм пробудились в нем снова, и он всей душой ощутил их жар и бурление.

Как раз в этот момент во двор, рокоча, въехал крытый тентом грузовик и остановился прямо перед ним, в щель между брезентовыми полотнищами выглянула круглолицая девчонка и, проворно спрыгнув на землю, кинулась к нему с криком: «Дядя Ли!»

Присмотревшись, Ли Дэян узнал Юань Юань и сделал широкий шаг ей навстречу:

– Юань Юань! С тобой все в порядке?

– Со мной все отлично!

Сидевший в кузове вместе с детьми Ху Лайшунь отвернул в сторону брезент и откинул борт кузова:

– Дэян, у нас есть девочка с сильным растяжением лодыжки, помоги ей спуститься, сейчас я тебе ее передам, поможешь ей дойти до зала?

– При растяжении нужно поменьше ходить. – Ли Дэян повернулся спиной к кузову и нагнулся – Пусть она сядет мне на спину, я ее отнесу!

Глядя, как Ли Дэян с Ван Юйсинь на закорках медленно и осторожно идет к залу неотложной помощи, Ху Лайшунь потеребил кончик носа и пробормотал:

– Что это с ним такое?

8

Когда дочь наконец бросилась к ней в объятия, Чжоу Юнь сжала ее так крепко, так сильно вцепилась пальцами в ее одежду, словно боялась, что она может исчезнуть. Она прижимала к себе Юань Юань, бормоча, будто говорила сама с собой: «Все в порядке, все в порядке…», глаза ее опять покраснели.

В этот момент к ним подошла учитель Хэхэ, погладила Юань Юань по волосам со словами:

– Ой, только что была такая храбрая девочка, а сейчас что вдруг заплакала?

Чжоу Юнь поприветствовала ее легким кивком.

Учитель Хэхэ улыбнулась:

– Сегодня мы все должны благодарить Юань Юань: если бы не она, нам пришел бы конец. – И рассказала, как Юань Юань сражалась на лестнице с напавшим на них злоумышленником и как спасла жизнь Ду Пых-Пых, когда у той случился сердечный приступ. – Заведующая Чжоу, раньше Юань Юань не могла решить, идти ли ей в школу искусств или в обычную среднюю школу, но, как мне кажется, ей лучше продолжить учиться: будет очень жаль, если она не станет врачом.

Чжоу Юнь и подумать не могла, какие опасности пришлось пережить ее дочери, и, хотя внешне она оставалась спокойной, внутри у нее все перевернулось, и она еще крепче прижала к себе Юань Юань:

– Малыш, большая удача, что тетя Шаолин и тетя Да Нань так вовремя приехали. Если бы этот негодяй ворвался внутрь, страшно подумать, что могло случиться! И как ты могла так спокойно проводить сердечно-легочную реанимацию?

– Папа говорил мне, что, приступая к оказанию неотложной помощи, первым делом нужно убедиться, что вокруг безопасно, потому что если начнешь реанимацию, останавливаться нельзя, даже если рухнет небо.

Чжоу Юнь на минуту потеряла дар речи, а потом сказала учителю Хэхэ:

– Спасибо вам, несмотря на то, что произошло, с детьми все в порядке, ни у кого нет тяжелых травм.

Учитель Хэхэ с грустной улыбкой ответила:

– Вы говорите, все в порядке, а я даже не знаю, продолжит ли работу школа «Маленькие лебеди» после такого… сейчас я пойду обзванивать родителей, чтобы они не волновались.

Она уже собралась уйти, как ее из офиса окликнул Лэй Лэй; помимо того что он попросил ее еще раз рассказать о нападении, ей пришлось ответить на множество вопросов, но ни о личности нападавшего, ни о его мотивах учитель Хэхэ ничего не знала и о том,