Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан Страница 9

собой сплошное месиво из лопнувших волдырей и слезающей от ожогов кожи — оружие перегревалось так сильно, что плавило перчатки, но гигант отказывался его бросать. Лицо Берга, грубое, широкое, с тяжелой челюстью и сломанным носом, было абсолютно черным от копоти. Только белки глаз гневно сверкали в темноте. Он тяжело дышал, как загнанный медведь.

Позади Берга, наполовину скрытая во мраке, замерла Оксана. Эта женщина была живым воплощением инстинкта выживания. Эш никогда не видел ее лица целиком — нижняя половина всегда была туго замотана грязной, выцветшей банданой, скрывающей шею и нос. Ее глаза, холодные, бледно-серые, как зимнее небо 2029 года, непрерывно сканировали темноту тоннеля. В отличие от Элоди, Оксана не дрожала. Ее жилистое, поджарое тело было напряжено, как стальная пружина. Она уже деловито, на ощупь, проверяла крепления массивных запасных батарей в брезентовом коробе на своем бедре. Ни единой лишней эмоции. Только холодный расчет.

Сам Эш представлял собой не менее жуткое зрелище, хотя и не мог видеть себя со стороны. Его тактическая куртка была разорвана в клочья, сквозь прорехи виднелась запекшаяся кровь от мелких осколков асфальта. Седая щетина на впалых щеках была склеена пылью и кровью из разбитого носа. Глаза Эша, глубоко посаженные и окруженные темными кругами хронического недосыпа, горели мрачным, фанатичным огнем. Война выжгла в нем всё человеческое, оставив лишь инстинкт хищника и одержимость приказом.

Он опустил руку в карман. Жесткий диск в титановом корпусе был на месте. Тяжелый, холодный. Смертный приговор для них всех, если Скайнет до них доберется, и единственный шанс на спасение человечества, если они дойдут до Альп.

— Вставай, Элоди, — голос Эша прозвучал сухо, без грамма сочувствия. — Вода ледяная, заработаешь пневмонию. Мы не можем здесь оставаться.

— Он… он просто сидел там, — прошептала Элоди сдавленным, надломленным голосом, не реагируя на приказ. Ее зубы стучали. — Генерал. У него не было половины лица… Он знал, что умрет, Эш. Он смотрел прямо на нас и знал…

— Он знал это с того момента, как Скайнет прорвал внешний периметр, — отрезал Эш. Он подошел к девушке, грубо схватил ее за лямки тактического жилета и рывком поставил на ноги. Элоди тихо вскрикнула от боли в ушибленных коленях. — Ты думаешь, он остался там умирать, чтобы ты сейчас сидела в этой вонючей луже и плакала? Соберись. Твои слезы не вернут ни его, ни Кирана.

Берг глухо зарычал, делая шаг к Эшу. Его огромная, покрытая ожогами рука легла на плечо командира. Хватка была такой силы, что Эш почувствовал, как трещат швы на куртке.

— Полегче с ней, командир, — прогудел гигант. В его голосе слышался рокот надвигающегося камнепада. — Девчонка потеряла сегодня слишком много. Мы все потеряли.

Эш медленно повернул голову, встретившись с яростным взглядом тяжелого пехотинца. Он не отвел глаз и не сбросил руку Берга.

— Мы потеряли Лондон, Берг, — процедил Эш сквозь зубы. — Прямо сейчас, у нас над головами, машины добивают раненых в госпитале бункера. Они расстреливают детей. И если мы не донесем этот кусок титана до гор, то мы потеряем само понятие времени. Нас просто сотрут. Так что оставьте свою скорбь для тех, у кого есть роскошь выжить.

Берг сжал челюсти, его желваки заходили ходуном, но он медленно убрал руку. Он понимал правоту командира. В 2029 году скорбь была непозволительной слабостью. Смерть была единственной константой.

— Куда мы идем? — подала голос Оксана. Ее голос был хриплым, каркающим — она редко говорила, предпочитая общаться жестами.

— На юг. По старым коммуникационным коллекторам Темзы, — Эш развернулся, освещая путь. Длинный, закругляющийся кирпичный тоннель терялся во мраке. — Если карты памяти не врут, этот сток выведет нас за пределы Сити, к обводному каналу. Дальше — по поверхности к побережью. Двигаемся гуськом. Берг — замыкающий. Глаза в оба. Т-600 сюда не пролезут, но у Скайнета есть твари и помельче.

Они двинулись вперед. Идти было мучительно тяжело. Вода, доходящая до колен, была густой, как сироп, от количества растворенного в ней ила и мусора. Каждое движение требовало усилий, мышцы горели от напряжения. В абсолютной тишине раздавался лишь монотонный всплеск воды и тяжелое дыхание людей. С потолка, с длинных черных сталактитов плесени, капала ледяная влага, падая за шиворот. Мимо них, сверкая красными в свете фонаря глазами, проплывали огромные, мутировавшие крысы, совершенно не боящиеся людей.

Прошло около двадцати минут монотонного марша.

Внезапно атмосфера в тоннеле начала неуловимо меняться.

Сначала Эш почувствовал это кожей лица. Холодный, пронизывающий сквозняк подземелий исчез. Воздух остановился, стал густым, тяжелым. А затем начала расти температура.

Сначала это было похоже на тепло от отдаленного костра. Но с каждой сотней метров жар усиливался в геометрической прогрессии. Вскоре дышать стало тяжело — воздух обжигал легкие, пересушивая гортань. Вонь аммиака сменилась резким, удушающим запахом горячего пара и паленого камня.

— Вы… вы чувствуете это? — прохрипела Элоди, останавливаясь. Она стянула с лица бандану, жадно хватая ртом воздух. Ее лицо блестело от обильного пота, смывшего грязь. — Тут как в духовке.

Вода под их ногами, еще недавно ледяная, теперь была неприятно теплой, почти горячей. От ее поверхности начал подниматься густой, белесый пар, ограничивающий видимость до нескольких метров даже в свете фонаря.

Эш коснулся ладонью кирпичной стены. Влажный камень был горячим. Настолько, что его нельзя было держать долго.

БУУХ.

Глухой, мощный, тектонический удар раздался прямо у них над головами. Потолок коллектора вздрогнул. Вековая кирпичная кладка жалобно заскрипела, в воду с плеском посыпалась крошка.

БУУХ. Удар повторился. Ближе. Мощнее.

— Что это? Центурионы? — Берг поднял свой плазмомет, направляя его в сводчатый потолок, готовый стрелять.

— Танки не бьют с такой силой в одну точку, — Эш лихорадочно соображал, его мозг работал на максимальных оборотах. Он выключил фонарь.

И тогда они увидели это.

Впереди, метрах в пятидесяти по курсу, потолок тоннеля светился. Сначала это было тусклое, темно-вишневое свечение, пробивающееся сквозь толщу старого кирпича. Но на глазах оно становилось всё ярче, переходя в угрожающий оранжевый, а затем и в невыносимо яркий, слепящий бело-желтый цвет. Оттуда исходили волны чудовищного, иссушающего жара.

Вода в том месте тоннеля буквально закипела. Пузыри с шипением лопались на поверхности, выпуская клубы плотного горячего