Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов Страница 81

– Зачем, зачем он это сделал? Ведь не всё было потеряно. Ведь можно было покинуть Берлин, вам ли это не знать? В конце концов, можно было поторговаться с англичанами и американцами.

– Нет, Лоренц, для фюрера всё было кончено. Война оказалась проигранной. Союзники превосходили нас в разы по авиации, танкам, артиллерии, людским ресурсам. А главное – топливо. В марте – апреле большинство танковых дивизий стояло из-за отсутствия топлива. Вы ведь сами знаете, случалось, в ходе массированных налётов союзников мы были не способны поднять в воздух ни одного истребителя. Фюрер ни с кем торговаться не стал бы, он понимал, в случае плена над ним устроят судилище. Такого позора он вынести не мог.

– Вы, безусловно, его лучше знали. Но у меня всё равно в уме не укладывается его кончина. Я видел в Рехлине, как ваши лётчики держали «Кондоры» с работающими двигателями.

– Фюрер был непростым человеком. Крушению подверглись его мечты и надежды, его внутренний мир, его вера в нацию. Он должен был уйти, и ушёл мужественно.

– А что же с оружием возмездия? С ядерным проектом?

– Всего я не знаю, Лоренц. Но мы точно не успевали. Думаю, не обошлось без предательства, об этом мне говорил Генрих Мюлллер. Не успевали всего ничего, месяца два-три. Это рок, Лоренц, это рок.

13

Савельев вскрыл доставленный спецпочтой конверт из центра и с облегчением вздохнул, обнаружив в нём ответ на его первый запрос.

«Совершенно секретно

Начальнику опергруппы ГУКР Смерш НКО СССР

подполковнику Савельеву

На ваш запрос от хххх № хххх сообщаем:

1. В полосе действия вашей опергруппы в соответствии с международными и советско-польскими соглашениями работают несколько заготовительных подразделений Войска Польского, которым поставлена задача вывозить на территорию Польши металлолом, электропровод, кирпич после разборки разрушенных зданий, цемент, слесарные и токарные станки и оборудование, лампы накаливания, гвозди, шурупы, скобы, иные метизные материалы, сельскохозяйственную технику и инструменты, складские запасы овощей. Указанные польские подразделения должны иметь специальные разрешения, подписанные представителями советского командования в Германии и командованием соответствующих соединений Войска Польского. Форма разрешения прилагается.

2. Командиром заготовительного подразделения 2-й Польской армии Войска Польского, которое было обнаружено вами в г. Рослау, является майор пехоты Иероним Вертишек, родившийся 02.08.11 г. в г. Новогрудок в семье земского врача Любомира Вертишека и Марии Перхович, дочери бывшего директора филиала банка “Банк сельскохозяйственного кредита”. И. Вертишек в 29 г. окончил Новогрудскую мужскую гимназию, в 32 г. – Виленское пехотное училище и в чине подпоручика был направлен в Ашмянский пограничный отряд, где служил помощником начальника разведки. В 36 г. окончил высшие офицерские курсы в Кракове, затем до октября 39 г. служил командиром пехотной роты, адъютантом пехотного батальона отдельной пограничной бригады. Был взят в плен Красной армией 22 октября 39 г. в районе г. Гродно. Находился в лагере военнопленных и интернированных в Рязанской области. В числе иных польских военнослужащих был мобилизован в армию генерала Андерса, но уходить в Иран из СССР в составе соединений армии отказался. В 43 г. вступил в 1-ю Польскую пехотную дивизию им. Т. Костюшко, прошел с нею до Германии, воевал, командуя последовательно пехотной ротой, разведротой, пехотным батальоном. В 44 г. присвоено звание майора пехоты Войска Польского. Советским командованием награжден медалями “За боевые заслуги” и “За отвагу”. Беспартийный. Не женат. В настоящее время – командир отдельного заготовительного отряда армейского подчинения. Его кандидатура рассматривается польским командованием на должность командира пехотного полка, представлен к очередному воинскому званию “подполковник”.

3. Обнаруженные опергруппой плоскости и фюзеляжи самолетов резать не надо. На станцию Рослау отправлен товарный спецсостав № АЛ/1403 со взводом охраны ГУКР Смерш, который должен быть загружен указанной продукцией, а также иной, которая может быть обнаружена.

4. Обращаю ваше внимание: главной задачей опергруппы является поиск и отправка в СССР изготовленных двигателей “Jumo-004” и “Jumo-012” и документации на них для реактивных самолетов конструкций фирмы Юнкерса; обнаружение изготовленных образцов, макетов реактивного бомбардировщика “Ju-287” и документации на него.

5. Прошу ускорить розыскные работы по сотрудникам заводов Юнкерса в Дессау, Рослау и в других центрах авиастроения.

Начальник 4 управления ГУКР Смерш

генерал-майор Барышников».

Он хотел позвонить Снигирёву, дать распоряжение насчёт погрузки плоскостей и фюзеляжей, но вспомнил, что тот уехал в штаб 52-й армии выяснять о поляках. Дежурный офицер доложил, что никого из заместителей на месте нет. Тогда Савельев вызвал майора Лобова, инженера-испытателя из НИИ ВВС.

Лобов выслушал приказ и уже хотел просить разрешения отбыть, но Савельев задержал его, попросив составить компанию почаёвничать.

– Сергей Васильевич, скажите, а какая авиационная техника всё же лучше, наша или немецкая?

Лобов настороженно взглянул на начальника из-под густых седых бровей и опустил глаза. Он молчал, будто и не слышал вопроса. Лобов был стреляный воробей, пережил, сам удивлялся как, трёх начальников НИИ ВВС. В тридцать седьмом расстреляли комкора Лаврова, через год комдива Бажанова, в сорок втором генерал-майора авиации Филина. А сколько вслед за ними исчезло начальников отделов, ведущих инженеров и испытателей, никто уже и не помнит. Он поднялся, одёрнул гимнастёрку и спросил:

– Разрешите идти, товарищ подполковник?

Савельев улыбнулся, жестом усадил майора на место и придвинул к нему стакан крепкого чая в серебряном подстаканнике и плетёную корзинку с печеньем.

– Уж поверьте, дорогой Сергей Васильевич, не провокатор я, а физик-оптик. Поэтому искренне желаю понять принципиальные отличия советских боевых самолётов от немецких. Центр ставит задачу добыть двигатели «Jumo-004» и «Jumo-012», найти реактивный бомбардировщик «Ju-287». Как человек военный, я буду исполнять приказ и выполню его во что бы то ни стало. Но как профессиональному физику мне интересно: зачем нам нужна эта техника, что, мы сами не можем подобное сконструировать и создать?

Слова начальника, видимо, убедили Лобова. Вообще ему нравился Савельев. Молодой, высокий, красивый, вся грудь в орденах. Савельев, безусловно, интеллигентен, обладает хорошей речью, не кричит на подчиненных, не кичлив, не злопамятен. Но упрям и требователен. Попивая чай мелкими глотками, он начал:

– Видите ли, Александр Васильевич, в нашем НИИ испытывались абсолютно все немецкие самолёты, как довоенные, по просьбе германского правительства, так и трофейные. Изучение этой техники привело сотрудников института к некоторым, я бы сказал, неутешительным для нас выводам. За эти выводы многие, очень многие лишились жизни, а другие гниют в лагерях.

– Но ведь сейчас, насколько мне известно, с этими выводами знакомы руководители партии и страны?

– Да, знакомы. Так вот, в конструкции немецких самолётов огромное внимание уделялось упрощению эксплуатации боевых машин в полевых условиях и удобству выполнения боевых задач. В этих целях