Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов Страница 55

свойственной Кребсу, прямо, по-солдатски, говорил о том, что русские на северо-востоке продвинулись до Александрплац, на севере – до вокзала «Веддинг», в западной части города – до Вильмерсдорф, Фриденау и Хадлензее. Русские по туннелям метро проходят в тыл обороняющимся. Фюрер прервал Вейдлинга и приказал открыть шлюзы на Шпрее и затопить шахты метро. Затем он отдал распоряжение Монке взорвать мосты через Шпрее и каналы.

Примерно в девять вечера Кребс и Вейдлинг вновь докладывали фюреру обстановку в Берлине. Армия Венка окончательно остановлена русскими. Она не придёт в Берлин. Падение Берлина – вопрос решённый. День-два, не больше. Вейдлинг стал просить фюрера дать согласие на прорыв с остатками гарнизона в юго-западном направлении, в сторону Потсдама на соединение с Венком. Он гарантировал успех прорыва, а фюреру невредимость. Фюрер ответил отказом.

Вскоре после совещания Борман доложил фюреру, что перехвачена радиограмма из Швеции, в которой сообщалось о предложении Гиммлера представителям правящей династии Бернадоттов выступить посредниками в переговорах с англо-американским командованием о заключении перемирия. Взбешённый фюрер издал приказ об отстранении Гиммлера со всех постов, исключении его из партии и аресте. Он велел Гюнше немедленно разыскать Фегеляйна, которому он хотел поручить арест Гиммлера. Фегеляйна в фюрербункере не нашли. Тогда Гюнше послал на Блейбтройштрассе, где находилась квартира Фегеляйна и его жены Гретль Браун, отряд из личной охраны фюрера под командой оберштурмфюрера СС Гельмута Фрика. Фегеляйн оказался действительно там. Одетый в штатское, пьяный, он отказался подчиниться. Тогда Раттенхубер послал за ним группенфюрера СС Франца Губера, заместителя шефа гестапо. Тот быстро доставил Фегеляйна и его порученца в фюрербункер.

Раттенхубер с Губером допросили Фегеляйна и выяснили, что тот приготовился бежать из Берлина, прихватив с собой чемодан, набитый золотом. Чемодан, как оказалось, принадлежал группенфюреру СС Эрнсту Гравицу, санитарному врачу СС, который тремя днями ранее застрелился у себя в доме. Раттенхубер сказал мне позже, что, возможно, Гравица убили люди Фегеляйна.

Фюрер вначале решил отправить Фегеляйна на передовую, в боевую группу Монке. Но Раттенхубер, Монке, Губер, Гюнше, Хёйгль и другие эсэсовцы, не любившие заносчивого Фегеляйна, настояли на трибунале. Фюрер согласился, но неохотно. Он не желал причинять боль Еве Браун. Наспех собранный трибунал под председательством Монке приговорил Фегеляйна к расстрелу. Его расстреляли в саду здания министерства иностранных дел.

– Вы сказали, что 27 апреля стал переломным днем. Переломным в чём?

– В настроении обитателей фюрербункера. Всем стало ясно, что никакого высвобождения не будет. Что если даже Гиммлер и Фегеляйн предали фюрера, это значит конец. Именно в тот день, когда русские войска уже находились на Потсдамской площади, фрау Геббельс, пригласив меня к себе, сказала, что они с мужем решили усыпить детей морфием, а затем отравить цианистым калием. После чего покончат с собой. Она уверяла, что такие же пилюли доктор Штумпфеггер передал фюреру и Браун. Яд надежный. Фюрер проверил на собаках. Овчарка Блонди и её щенок скончались мгновенно.

– Вы видели сами?

– Нет. Мне об этом рассказал Раттенхубер, который был свидетелем смерти собак.

– Каково было настроение Гитлера в этот день?

– Он был полностью подавлен событиями. Большую часть времени проводил в своем кабинете с фрейлейн Браун. Следующий день, 28 апреля, был сущим адом. Русские стали обстреливать правительственный квартал из реактивных минометов «катюша». Рано утром фюрер собрал нас в приёмной. В этот момент пришел Аксман и при всех предложил фюреру согласиться на прорыв. Он уверял, что двести специально подобранных гитлерюгендовцев являются сущими дьяволами. Они знают каждую подворотню Берлина и выведут фюрера и всех оставшихся из города. Прикрытие осуществят танковый батальон и группа СС под командованием Монке.

Фюрер в очередной раз отказался. Он поблагодарил Аксмана за преданность и вручил ему Железный крест 1-го класса и одновременно редчайшую награду рейха – крест Германского ордена 2-го класса с мечами. Вечером Борман зашёл ко мне вместе с Линге и пригласил через два часа в комнату для совещаний. Там должно было состояться венчание фюрера с фрейлейн Браун.

21

8 мая 1945 года

Наступил вечер. За всю войну ленинградец Савельев так и не привык к тому, что в мае быстро темнеет. Подчас ему казалось, что белые ночи остались не в Ленинграде, а в истории, не в пространстве, а только во времени. В далёком времени детства и юности, навсегда отрезанном от настоящего этой долгой войной. Он был почти уверен, что в сорок первом белые ночи навсегда покинули Ленинград.

Он несколько раз выходил на улицу покурить, давая возможность Бауру отдохнуть. От предложения Лукьяненко поесть категорически отказался.

Баур попросил:

– Господин майор, я готов давать показания всю ночь. Мне страшно засыпать. Боюсь, что уже не проснусь никогда. Если вы сможете, я прошу вас, не уходите на ночь.

– Хорошо, Баур. Я смогу. Продолжим.

– Ну, вот и отлично, – обрадовался раненый. – Итак, посредине комнаты для совещаний был установлен стол, перед ним четыре кресла, два для молодых, два для шаферов, Геббельса и Бормана. Перед столом стоял чиновник имперского министерства пропаганды, которому Геббельс поручил совершить запись акта гражданского состояния и вручить молодым государственное свидетельство о браке. Вошли фюрер с фрейлейн Браун под руку. На фюрере был светлый китель с золотым партийным значком, Железным крестом 1-го класса и знаком за ранение в Первой мировой войне. Фрейлейн Браун была одета в тёмно-синее шёлковое платье с меховой накидкой на плечах. Она была очень бледной. Процедура длилась не более десяти минут. Чиновник пожал молодоженам руки, вручил фюреру свидетельство о браке. Фюрер поцеловал Еве Браун руку, теперь уже фрау Гитлер. Все присутствовавшие поздравили их с бракосочетанием.

В кабинете фюрера накрыли праздничный стол. Был приглашён узкий круг: чета Геббельсов, Борман, его секретарша фрау Крюгер, секретарши фюрера Кристиан и Юнге, а также я. Говорили мало. Довольно скоро фюрер и фрау Гитлер удалились в свои покои. Мы ещё долго сидели за столом, когда далеко за полночь фрейлейн Юнге и фрау Крюгер вызвали к фюреру. Позже Юнге рассказала мне, как фюрер до четырёх утра диктовал ей и фрау Крюгер свои частное и политическое завещания.

Савельев оторвался от протокола, провёл ладонью по лицу.

– Баур, вы знакомы с этими документами?

– С частным завещанием, конечно, нет. С содержанием политического знаком.

Савельев тоже был знаком с политическим завещанием Гитлера. Копии его обнаружили в нагрудном кармане мундира застрелившегося генерала Кребса и в документах задержанного адмирала Фосса. Но тем не менее он решил перепроверить.

– Изложите кратко его содержание.

Баур понял, что его проверяют. Майор, конечно, знал о завещании. Поэтому очень