Танковая диверсия - Александр Александрович Тамоников Страница 44

…Коган тоже думал о своих друзьях, когда собирался найти дерево повыше и осмотреться в лесах, найти нужное направление. Он понимал, что его будут искать, будут за него переживать и ломать голову над тем, что произошло. И чтобы ответить на все вопросы, он должен любым способом вернуться. Других вариантов нет и быть не может. И только выстрел, раздавшийся где-то рядом в лесу, заставил Бориса отвлечься от своих мыслей и присесть за рябиновым кустом.

Человек вышел из леса возле самой заимки минут через десять. Он не осторожничал, не озирался по сторонам. Он был занят тем, что тащил за задние лапы убитого зайца и все время задирал тушку повыше, чтобы она не цеплялась за кустарник. Ружье на плече охотника то и дело при соприкосновении с кустарником издавало металлический звук. Это был немолодой, лет шестидесяти мужчина с рваным шрамом на щеке, недельной щетиной на лице, а на левой руке у него не хватало двух пальцев. Да и одет этот человек был как настоящий охотник: сапоги, брюки из плотной ткани, заправленные за голенища, клетчатая рубашка, брезентовая куртка с капюшоном. Вокруг пояса патронташ с десятком охотничьих патронов, большой нож в кожаных ножнах на ремне.

Буторин с сомнением смотрел на этого человека. Нельзя сказать, что лицо охотника располагало к себе. Скорее, это был угрюмый человек, который проводил в лесу времени больше, чем в городе. Может быть, он одинок в жизни, а может быть, охота — это единственный способ прокормить себя. Почему-то желание выходить из укрытия и радостно бросаться к этому человеку навстречу у Когана не появилось. Интуиция? Ладно, надо присмотреться, решил Борис. Как он поведет себя, когда увидит, что в заимке кто-то недавно был? А как себя должен в такой ситуации повести охотник? Никак. Был и был, такой же, как и он, охотник из этих мест. Может, даже знакомый. Хотя охотники — люди осторожные, особенно те, кто старой закалки. Как-то в прошлом Коган слышал уже от одного сибиряка, что в лесу не так опасно встретить на тропе зверя, как человека. Борис снял с шеи висевший там на ремешке нож, взялся поудобнее за рукоятку и стал ждать. Ему есть куда отступить, укрыться за деревьями и уйти дальше в леса. Вопрос, как поведет себя охотник.

Из кустарника Когану было хорошо видно, как мужчина постоял возле двери, осматривая землю, явно заметив признаки того, что здесь недавно был человек. Он повесил тушку зайца на крюк у двери, снял с плеча ружье и еще раз осмотрелся, теперь уже пристально, явно прислушиваясь. Уйдет? Нет, охотник отвалил колоду от двери и открыл ее. Войдя внутрь, он ходил там, загромыхал металлической посудой. Наверняка пытался понять, сколько человек здесь ночевали. И, скорее всего, этому охотнику не понравилось, что человек, ночевавший здесь, добрался до припасов и ничего не оставил. Это могло означать, что человек, побывавший на заимке, попал в беду, и эти припасы спасли ему жизнь. Или сюда забрел недобрый человек, который скрывался от властей. Может быть, беглый заключенный одного из лагерей. А их на Северном Урале немало. Коган хорошо знал, что зимой 1938 года на месте расформированного треста «Севураллес», который не выполнил план, был основан Севураллаг. Созданному лагерю перешли «по наследству»: 2 конторы, 5 лесопромышленных хозяйств, 4 лесхоза, 8 механических пунктов, 3 железных дороги и строительство Верхнетурской и Тавдинской узкоколеек. Руководство расположилось в городе Ирбит. Так что встретить в лесу можно не только медведя или росомаху, но и зверя пострашнее — голодного, озлобленного, пытающегося выжить любой ценой беглого зека.

И все же что-то заставило Когана пока не выходить из своего укрытия. Интуиция предлагала подождать. Если этот человек не опасен, то выйти, показаться ему никогда не поздно, а если… И то, что случилось, в очередной раз показало Борису, что на интуицию надо полагаться. Сам Коган ничего не услышал, а вот охотник в хижине насторожился. Он вдруг вышел с ружьем, постоял у двери, а потом, прислонив ружье рядом с собой у двери, принялся ножом строгать лучину для разжигания печи.

Второй человек появился неожиданно для Когана и, на его взгляд, совершенно бесшумно. Просто никого не было, а потом очутился у крайнего дерева человек. Это был невысокий старик в старой цигейковой шапке, брезентовом плаще. Борода с проседью и ружье на плече, да и постарше он был первого охотника. Вроде бы ничего необычного, но встреча была какая-то странная.

— Здоров, Игнат! — сказал старик, не трогаясь с места. — Чую, есть кто-то, а это ты. Никак зайца промышляешь?

— Ты как тут, Фома Гордеевич? — бросив свое занятие, спросил охотник. — И тебе не хворать. Далече забрался, я смотрю. Нужда какая погнала иль в городе душно? Смотрю, без дичи ты.

— Дичь — дело наживное, — нехотя ответил старик и все же шагнул к заимке. — Я тут вроде проводника. Люди попросили проводить, вот и нанялся.

И только теперь Коган обратил внимание, что глаза охотника возле хижины ни на секунду не оставались на месте — бегали по кустам, по зарослям, чувствуя присутствие еще кого-то. И следом за стариком из леса вышли трое. Коган стиснул нож в руке и мысленно выругался самым длинным и витиеватым ругательством, которое только знал. По внешнему виду сразу было понятно, что это за люди. Один постарше — чуть за сорок, двое помоложе и одеты все не как охотники, по-городскому. Правда, на ногах у каждого «кирзачи» и штаны заправлены в них. На старшем короткая кожанка, на втором вельветовая куртка с манжетами, а третий в брезентовой спецовке, которая ему была великовата. И все трое были вооружены. Тот, что в кожанке, держал наган, второй — обрез, сделанный из винтовки, а у третьего — одноствольный дробовик. И по манерам, по походке сразу чувствовалось, что эти ребятки сиживали в лагерях, и не помалу. Уголовники! И, коль скоро старик сказал, что его в проводники взяли, то первая же мысль в голову Борису пришла, что ищут именно его.

Охотники стояли рядом, а бандиты рассыпались. Один прошелся вокруг, озираясь, другие вошли в дом, чем-то там погремели. Старший вышел, не выпуская нагана из руки, взял ружье Игнатия и бросил своему дружку с обрезом.

— Игнатием тебя зовут? — спросил он охотника. — Ты тут, что ли, ночевал? Печка теплая