Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников Страница 43

Раньше он видел его только издали — и то, можно сказать, не его самого, а лишь его фигуру. Теперь же, оказавшись совсем рядом, Астафьев пристально и с ненавистью посмотрел на этого пожилого немца в очках и в офицерской фуражке.

— У, гад, вмазал бы тебе! — замахнулся он на немца, и тот отпрянул от него.

— Не бойся. Пленных, даже таких сволочей, как ты, мы не бьем, — усмехнулся Ренат и, отвернувшись к окну, стал смотреть на дорогу.

По заранее определенному маршруту машины направились в сторону леса, из которого и пришли разведчики. Сначала ехали в противоположную от Зрече-Мале сторону, затем, рассмотрев накатанную через поле дорогу, Александров свернул в сторону леса. Того самого, из которого, собственно, и пришли разведчики и который тянулся еще дальше с востока на запад. И только проехав с километр по самому лесу, остановились, чтобы решить, куда двигаться дальше.

— Значит, так. Я с детьми поеду вперед, а вы с ребятами будете прикрывать наш грузовик, — решил Шубин. — Ренат, доставай карту, будешь определять маршрут. Ты помнишь, как мы с тобой решали ехать?

— Да, помню, — ответил Астафьев. — Мы сейчас примерно в районе гмины Любаня, и нам надо проехать в сторону Легевников, потом свернуть и направиться в сторону Пожогов. Затем проезжаем в направлении к Порембе и Гожакеву.

— Все правильно, — кивнул Глеб. — Легевники нам лучше всего объехать с севера, чтобы быть подальше от дороги, ведущей от этой гмины к Зрече-Мале. Наверняка немцы, памятуя о пропаже своих людей с секретного объекта, уже перекрыли все дороги в том направлении. Поэтому, пока есть такая возможность, будем передвигаться на машинах по тем дорогам, которые они еще не догадались или не успели перекрыть.

Глеб, конечно же, как и остальные разведчики из его группы, надеялся отъехать на грузовиках как можно подальше от Хмельников. Но вместе с тем он понимал, что немцы не так глупы, чтобы не связать между собой два, вернее, даже три совершенно на первый взгляд разных эпизода — пропажу двух охранников с секретного объекта, унтер-офицера из мотострелковой части и нападение на медицинский центр. Тут даже самый последний тупица поймет, что все эти случаи связаны с действиями вражеской диверсионной группы. И коли так, то тут-то и начнется настоящая охота, которую они устроят на отряд Шубина.

Глеб также понимал и то, что долго ехать по дорогам они не смогут — рано или поздно их перекроют. Значит, им всем, в том числе и детям, придется оставить машины и пробираться по намеченному маршруту пешком по заснеженному лесу. И это было не самое худшее, что можно было себе вообразить в данной ситуации. Ладно бы разведчики были сами по себе — тут особых проблем не возникло бы. Но с ними были еще и дети, к тому же еще и пленные. Все это усложняло задачу разведчикам многократно.

Вот такие думы одолевали Шубина, пока он сидел за рулем грузовика. Когда миновали Пожоги и проехали большую часть дороги до Порембы, Глеб снова свернул в лесок.

— Прежде чем ехать дальше, надо провести разведку, — сказал он Астафьеву. — Если смотреть по карте, то сейчас, за поворотом, будет развилка дорог. Правильно?

Ренат взглянул на лежавшую у него на коленях карту и подтвердил:

— Да, правильно.

— Та дорога, по которой мы сейчас едем, соединяется с дорогой, которая ведет от гмины Гнойно к Порембе. Если немцы захотят перерезать нам путь, то сделать это будет удобно как раз в этом месте. Надо проверить, не успели ли они выставить там пост.

Глеб вышел из машины, осмотрелся, прислушался, но все было тихо.

— Савенков и Летица! — позвал он и, когда оба разведчика подбежали к нему, сказал им: — Давайте-ка, ребята, идите и проверьте все вокруг, а особенно, что делается на развилке, — показал он рукой направление, в котором следует идти разведчикам. — И будьте осторожны. Фрицы могут спрятать рядом с дорогой, в лесу, дополнительные силы, чтобы при необходимости задействовать их против нас.

Когда разведчики ушли, Шубин подошел к борту грузовика и, откинув тент, посмотрел на сидевших на дне кузова и прижавшихся друг к другу детей и нескольких женщин.

— Как они? — негромко спросил он у Теплицына, сидевшего у самого края борта.

— Холодно, а дети плохо одеты, — так же тихо ответил Юрий. — Есть два одеяла, но их на всех не хватает. Я с себя рукавицы, шапку и шарф снял и отдал им, но что толку? Не шибко этим согреешься. А еще я отдал им весь свой хлеб. Надо бы еще у ребят спросить. Дети и женщины явно давно ничего не ели.

Глеб вздохнул и тоже снял с себя шарф, потом подумал, снял защитный комбинезон и передал все это через Теплицына Саре, которая тотчас же стала наматывать шарф на мальчика, сидевшего рядом с ней. Оставшись в одном кителе, который он забрал у немецкого охранника перед тем, как его убить, Глеб сказал Теплицыну:

— Иди добудь у ребят еды для детей. Мы как-нибудь обойдемся. Детям еда нужнее. За медсестрой я присмотрю.

— А куда ей сейчас деваться? Будет тихо сидеть, — заметил Юрий.

Он с ненавистью посмотрел на сидевшую в стороне от остальных помощницу доктора и, спрыгнув на землю, ушел.

— Пани, кто-нибудь подойдите ко мне, надо переговорить, — сказал Глеб по-польски, обращаясь к женщинам в кузове.

Одна из женщин встала, подошла к краю борта и присела на корточки, чтобы удобнее было разговаривать со стоявшим внизу Шубиным.

— Куда мы едем? — спросила она. — Кругом — немцы, и у нас нет выхода из этого ада. Лучше бы уж сразу убили нас, чтобы дети не мучились. Они и так много всего пережили… — жалобно запричитала женщина.

— Как вас зовут? — перебил ее Глеб.

— Ева.

— Пани Ева, мы понимаем, что и вам, и детям сейчас очень тяжело. Детям — еще тяжелее, чем вам. Но потерпите немного. Мы хотим вывезти вас в безопасное место и отправить на самолете в тыл Красной армии. Мы — русские разведчики, а не польские партизаны. В наши планы не входило ваше освобождение, но когда мы совершенно случайно наткнулись на это ужасное заведение, где детям грозила смерть, то не смогли пройти мимо. Понимаете?

— Вы руски… — На глазах женщины появились слезы. — Если это так, то значит, что совсем скоро нас освободят? — дрожащим голосом спросила она и протянула Глебу худую руку.

— Да-да, совсем скоро, — ответил Глеб, взял ее ладонь в свою и слегка