Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов Страница 36

Связисты наладили связь, сапёры обшарили весь подвал и обнаружили в нём много мирных жителей, некоторые из которых были ранены. Напуганные и голодные дети не плакали.

Лейтенант Сизова, военный переводчик группы, подошла к немцам и стала их успокаивать:

– Потерпите немного. Скоро всё закончится. Осталось не долго.

Майор обратился к немцам:

– Нам необходимо пробраться на Вильгельмштрассе, 77–78, к имперской канцелярии. Кто может помочь и указать направление движения?

Немцы молчали. Когда Савельев вернулся в свой угол, в душе сожалея об обращении к немцам, к нему подошёл сухощавый, бодрого вида старичок и так, чтобы никто не слышал, предложил свои услуги:

– Господин офицер, я мастер районной телефонной станции. Правда, уже давно на пенсии. Я могу помочь вам пройти по кабельным каналам. Здесь совсем не далеко, метров пятьсот, не больше. Если они не заминированы эсэсовцами. Вы только моей жене ничего не говорите. Очень будет переживать.

Савельев от усталости валился с ног и ничего сейчас так не желал, как укутаться в шинель и лечь спать в каком-нибудь углу подвала. Но спать не пришлось. С полуночи разведчики стали доставлять в подвал пленных. Допросы шли непрерывно. Постепенно из отрывочных сведений пленных, из сообщений фронтовой разведки и показаний гражданского населения, вырвавшегося из района ожесточённого сражения в центре Берлина, картина стала проясняться. Оборону имперской канцелярии держала сводная войсковая группа бригаденфюрера СС Монке, усиленная артиллерией и танками. Её основу составляли батальоны СС, подразделения морской пехоты и части берлинского гарнизона. Им помогала бригада гитлерюгенда под командованием рейхсфюрера молодежи Аксмана. Входы защищала особая рота СС, сформированная из гималайцев. Внешний периметр огромного здания рейхсканцелярии обороняли сводные роты остатков элитного караульного полка «Великая Германия Берлин» механизированной дивизии СС «Нордланд», а также разрозненные подразделения пехотинцев, сапёров, связистов, тыловых служб 56-го танкового корпуса генерала Вейдлинга. Их поддерживали десяток танков и штурмовых орудий.

По сведениям пленных, положение оборонявшихся было критическим. Огонь русской артиллерии, танков, миномётов просто жестокий. Потери колоссальные. Продовольствие и боеприпасы на исходе. Но все будут драться до последнего патрона. Так как бояться в равной степени и русских, и эсэсовцев.

Никто из пленных не мог с точностью ответить: где Гитлер? Однако все в один голос утверждали, что слышали 23 апреля по радио о том, что Гитлер в Берлине.

2

29 апреля 1945 года

Рано утром Савельев с тремя автоматчиками, сапёром и немецким проводником быстро и без особых проблем добрались по колодцам до Вильгельмштрассе. Однако, приподняв канализационный люк и увидев как на ладони метрах в двухстах объятое пламенем здание рейхсканцелярии, майор понял, как до него ещё далеко.

Группа вернулась обратно и весь день продолжала допросы пленных и гражданских лиц. Сопоставляя по крупицам информацию, полученную в ходе допросов, анализируя документы, добытые разведчиками за последние сутки, Савельев пришёл к выводу о том, что Гитлер действительно находится в здании имперской канцелярии. Скорее даже в бомбоубежище, расположенном глубоко под зданием. Майор доложил свои соображения полковнику Грабину и получил указание быть в контакте с командирами стрелковых подразделений и группой подполковника Кирпиченко, начальника отдела контрразведки 79-го стрелкового корпуса.

Вечером разведчики доставили медсестру Ильзу Шмуц, которая перебегала от здания имперской канцелярии. Она уверяла, что бежала искать больную диабетом мать.

– Уверяю вас, господа, Гитлер там. Конечно, сама я его не видела. Но солдаты охраны, врачи, медсёстры и санитары госпиталя, который разместился в бомбоубежище, уверяют, что часто видели Гитлера в подземелье.

Когда стемнело, Савельев с десятком бойцов пробрался на командный пункт 598-го стрелкового полка. Подполковник, командир полка, тут же налил полкружки душистого коньяка и положил плитку шоколаду.

– Угощайся, майор. Но в атаку я тебя не пущу. Себе дороже. Мне же голову оторвут. Погоди, завтра-послезавтра возьмём мы эту братскую могилу, вот тогда и вперёд.

Офицеры закурили.

В этот момент на командный пункт полковые разведчики втащили здоровенного эсэсовца в серо-зелёной офицерской полевой форме. Он не был ранен, но помят разведчиками основательно. Молоденький и худющий младший лейтенант, переводчик штаба полка, бегло просмотрел документы пленного и доложил:

– Оберштурмбаннфюрер СС Йоган Матциг, командир сводного пехотного батальона СС. По-нашему, значит, подполковник. Герр Матциг, – юноша обратился к пленному, – вы командовали батальоном, защищавшим рейхсканцелярию?

Эсесовец звериными от страха глазами искал: кто из офицеров старший, кому докладывать? Так и не разобравшись, он повернулся к младшему лейтенанту и истеричным голосом завопил:

– Да, я оберштурмбаннфюрер СС Йоган Матциг, командир сводного батальона лейб-штандарта «Адольф Гитлер»! Да, мой батальон защищал имперскую канцелярию, фюрера и его ставку! Да!..

Эсесовец не успел проорать следующую тираду. Савельев грохнул кулаком по импровизированному столу командира полка и сам во всю мощь заорал:

– Молчать, сукин сын! Отвечать на вопросы тихо и спокойно!

Эсесовец оторопел, весь обмяк, непроизвольно опустился на пустой патронный ящик и стал давать показания.

– Гитлер в бомбоубежище имперской канцелярии? – спрашивал Савельев.

– Да, фюрер там, в фюрербункере.

– Кто с ним из лидеров рейха?

Матциг на секунду задумался, затем поднялся, встал по стойке «смирно», плотно прижав ладони к бёдрам, и отвечал:

– С уверенностью могу сказать о рейхсминистре пропаганды, рейхсляйтере Геббельсе, рейхсляйтере Бормане. Я их видел лично и неоднократно, когда бывал с ежедневными докладами у группенфюрера СС Раттенхубера. Там же находится рейхсфюрер молодёжи Аксман.

– Когда вы в последний раз видели Гитлера?

– Вчера вечером. Не помню точное время. Фюрер вручал боевые награды раненым.

– А сегодня вы видели Гитлера? Или Геббельса?

– Нет. Сегодня я ни разу не был в помещениях фюрербункера. Сегодня был очень жаркий день. Ваши авиация и артиллерия решили стереть остатки здания с лица земли. Мой батальон практически весь погиб. Я и ещё полтора десятка офицеров и солдат, раненых и контуженных, были взяты в плен среди развалин.

– Товарищ подполковник, – обратился Савельев к командиру полка, с интересом наблюдавшему за допросом, – мы пошли к себе, бугая этого я забираю. Когда пойдёте на штурм, позвони. Я там должен быть первым.

– Позвоню, майор, будь уверен. Первым, правда, буду я, но ты вторым точно, – подполковник, улыбаясь, крепко пожал руку Савельева.

3

30 апреля – 1 мая 1945 года

Бои за овладение Рейхстагом и рейхсканцелярией 30 апреля продолжались с нарастающим напряжением. В уличном бою на Лейпцигерштрассе советские бойцы взяли в плен ефрейтора роты морской пехоты Пауля Марзерса. Он дал показания о том, что Гитлер, Геббельс и группа высших чинов вермахта и СС 28 апреля продолжали находиться в имперской канцелярии.

После тринадцати часов начался сильнейший обстрел Рейхстага из всех подтянутых артиллерийских систем. Вскоре