Четыре шага в бреду - Евгений Иванович Таганов Страница 32

— Как у меня с английским? — понял Сергеев. — Скороговорку почти не понимаю.

— Ну вот и подтянешь.

— Так начальство и разрешило, — кисло поморщился Бейсболка.

— Сделаем, что разрешит. А тебе первое большое задание: найти мне толкового редактора для московской компьютерной газеты.

— Это что, будет уже второе твое мне распоряжение?

— Да ладно тебе. Хорошо же будет. Введи это в уши своему начальству, как свое предложение, мол, узнал у этого питерского выпендрежника, что будет компьютерная газета — и самое время внедрить туда нужного человека. В общем, на сегодня все. Набери мой номер телефона, я его срисую и буду на него отвечать эсэмэсками. Здесь, что ли, остановись. Я пешком хочу пройтись.

— В следующий раз с диктофоном, — еще раз напомнил Алекс, вылезая из «пежо».

В ближайшем «Макдональде» он набрал полный поднос и забился в самый дальний угол — надо было прийти в себя. Сначала думал, что просто адреналин закончился и батарейки просели, потом догадался: дело в другом. Убил беспомощный вид «дяди Альберто»: в первый раз он выглядел просто узником, сейчас — узником смирившимся. А ведь три дня назад еще можно было рассчитывать на железную помощь Стаса, а две недели назад — на еще более могучую поддержку Зацепина, сейчас этого не было и в помине. Стало быть, что? Бодаться с Департаментом, Демко и Табуреткиным в одиночку?!

Надо было позвонить Нилу, он позвонил.

«Главный босс с семейством завтра улетают на две недели в Майами. Поговорить толком не удалось. Махнул рукой и сказал: “Делайте, как сами решили”».

— Значит, полный карт-бланш?

«Не знаю. Вроде того, — не уверен был старшой. — Так что, лететь в Хохляндию?»

— Только после того как подготовишь своего человечка.

«Ох и подведешь ты нас, парень, под монастырь».

— Обязательно подведу. На том стоим, — по артериям Алекса снова забурлил адреналин.

Новая порция сомнений была уже прямым вызовом ему — всегда непоборимому. Ну да, первый успех в поисках Скамейкина мог никуда не привести. Ну да, отсутствие над ними с Жоркой зацепинско-стасовской крыши окончательно превратилось в голую реальность. Ну да, облегчение от смерти водителя Плохиша сменилось страхом, что Зацепина и его помощника Урнова посадят — ведь за убийство по российским законам непременно кто-то должен отвечать. Ну да, опасность со стороны киллеров Табуреткина тоже никто не отменял, но вряд ли у них хватит ресурсов на две столицы.

Кажется, еще никогда его организм и черепной винчестер не работали с такой бешеной активностью. Десятки самых разных тем, обрывочных деталей, отдельных разговоров бешено скакали в нем, даже не пытаясь выстроиться во что-то четкое и ясное. Зато было еще что-то поверх этого, десять — пятнадцать процентов какой-то иной энергии, что нельзя было назвать ни предчувствием, ни предвиденьем, ни прозорливостью, а скорее придумкой, вымыслом, фантазией, которые именно через свой бред рождали то самое никому не подконтрольное победительное копыловское действие, которое есть и будет.

13

Новый день начался с приятных новостей. Сначала у Алекса с Даниловной случился презабавнейший разговор. В перерыве между интимами она вдруг сказала:

— Я вот все думаю, почему ты на полиграфе не спросил о моем отношении к тебе: не обманываю, не предаю и так далее.

— А зачем? — слегка удивился он.

— Ты такими делами занимаешься — и тебе не интересно. Неужели так во мне уверен?

— Уверен — не уверен, что за детский сад. Неужели ты за десять лет нашего знакомства не заметила, что я все время живу в параллельной реальности. Не хочу жить в реальности, какая есть.

— В каком смысле? — совсем не понимала она.

— В том смысле, что мой выдуманный мир гораздо интересней и ярче того, что есть. Помнишь нашего Виталия Кузьмича по литературе, как он как-то классно сказал: только выдуманный мир делают Дон Кихота и Гамлета непобедимыми.

— Я же в десятом и одиннадцатом не с вами была. При мне он такое не говорил, я бы запомнила. А в русской литературе такие герои есть?

— Да. Он называл Евгения Онегина и Андрея Болконского.

— А Печорин или Базаров?

— Про них говорил, что они только эмбрионы героев. Недооформленные.

— А герои Достоевского?

— Они, говорил, достойны только всеобщего презрения, потому что полностью являются рабами собственных страстей.

— Ух ты, выводы делаешь совсем как Жорка.

— Ну мы же с ним из одного Инкубатора.

— Обожди, обожди! — остановила она его шаловливые ручки. — Полежи спокойно. Дай подумать. И ты считаешь, что весь мир будет тебе подыгрывать в эту твою параллельную реальность.

— Ну до сих пор так оно все и было.

— С ума сойти! Ты еще больше крейзи, чем я думала.

Он против этого совсем не возражал.

После завтрака позвонил Нил, подтвердил, что Аникеев уже стартовал из Шереметьево и сказал, что нашел подходящего метателя, но тот просит пять тысяч баксов, как быть?

— Ну конечно платить, — скомандовал Копылов. — Половину «зелени» сейчас, половину потом. Тогда что, мы с Вадимом стартуем? А ты на Юга давай.

— Как для тебя все просто, — с осуждающим удивлением в голосе отметил Нил.

— Не парься. Мяч на нашей стороне, — подбодрил его Алекс.

Не обошлось без комментарий от Даниловны.

— «Половину сейчас, половину потом», — передразнила она. — Опять, как всегда, убийство?

— Именно так, — радостно чмокнул он ее в щеку. — Обожаю, когда руки по локоть в крови.

— Когда вернешься?

— Сам бы хотел знать.

— Как я поняла, Веры в Питере нет. Может, мне с тобой поехать? Жорка на презентацию своей книги приглашал.

Ему понадобилась минута на размышление.

— Очень соблазнительно, но нет.

— Я как бы к Жорке приеду, не к тебе.

— Жорку сейчас в Питере две дамы делят: бывшая и новая, причем крикуши еще те. Оно тебе надо попадать под раздачу?

— А тебя сколько делят?

— Дело не в их количестве, а в алгоритме моих закидонов. Что-то мой пипл схавает, что-то нет. Тебя точно нет. А без своих придворных я никто. Тебе на откуп только московское королевство остается. Неужели мало? Какая жадная!

— И что, клянешься в мое королевство других фавориток не привозить? — поймала она его.

— О, господи! Только я уверую, что нашел лучшую спутницу в жизни, как она тотчас меня когтями за горло.

Самое замечательное, что такая пикировка проводилась ими совершенно спокойными доброжелательными голосами, не оставляя в атмосфере ни одной обидчивой пылинки. На прощание они даже исполнили изумительный по качеству поцелуй — весь Голливуд обзавидовался бы.

Но перед отъездом еще надо было