Черные тени Ленинграда - Александр Александрович Тамоников Страница 29

Если бы в штаб поступила информация о том, что на передовую, в сектор, карты которого уже у врага, скрытно перебрасывается рота КВ–1 для контрудара… Это была бы информация уровня «молния». Та, которую нужно передавать немедленно.

Он взял блокнот и начал набрасывать пункты, сверяясь с внутренним перечнем задач:

Право. Имеет ли он право на проведение дезинформационной операции? Да. Мандат ГУКР Смерш давал широкие полномочия по пресечению шпионажа и диверсий, включая проведение оперативных игр. Санкцию на конкретные действия нужно получить у руководства УНКВД ЛО — заместителя начальника Орлова. Это формальность, но необходимая.

Возможность. Можно ли технически подготовить убедительный документ? Да. Косович с его знанием штабного документооборота и почерков поможет. Технический отдел может помочь с бумагой, печатями. Нужно имитировать исходящий документ отдела бронетехники штаба фронта. Не приказ (слишком высокий уровень), а служебную записку или ведомость на перемещение.

Информация. Откуда враг узнает о документе? Через контролируемый канал — связистку Миронову и ее «почтовый ящик». Она получит его от своего куратора (предположительно майора Клюева) и, следуя инструкции, должна будет переснять на микрофильм и положить в тайник. Мы подменим этот документ на наш.

Он остановился, мысленно проигрывая цепочку дальше. Куратор (Клюев) получает фальшивку из какого-то своего источника в штабе. Или… Нет, слишком сложно, нужно встраиваться в уже работающую схему. Миронова — самое слабое, контролируемое звено. Через нее и нужно произвести вброс. Но здесь возникал риск. А если Шульц или его радист почуют неладное? Если документ будет слишком «идеальным»? Если в нем будет ошибка, которую знающий человек заметит? Например, указаны номера танковых батальонов, которых нет в составе Ленфронта, или маршрут, который физически невозможен из-за разрушенных мостов. Нужна помощь Архива. Только Косович сможет внести в бумагу дыхание подлинности.

Бугров подошел к аппарату высокочастотной связи, стоявшему на отдельном столике у стены. Черная массивная коробка с ламповым циферблатом и парой трубок. Он снял трубку, дождался щелчка и сухого голоса девушки-телефонистки.

— Соедините с заместителем начальника УНКВД ЛО товарищем Орловым. Майор Бугров.

Пять минут ожидания. Потом в трубке раздался знакомый усталый, но четкий голос:

— Орлов слушает.

Бугров изложил суть замысла тезисно, без лишних деталей. Дезинформация о танках. Вброс через контролируемого «темного» посредника. Цель — спровоцировать сеанс связи для пеленгования. Запрос санкции. Орлов помолчал. Слышно было, как на том конце линии кто-то кашляет — сухо, надрывно.

— Риск есть, майор. Если они раскусят, что ведется игра, — вся сеть уйдет в глухое подполье. Или, что хуже, начнет отвечать встречной дезинформацией, запутывая нас.

— Риск бездействия выше, товарищ Орлов, — ровно ответил Бугров. — У них уже есть карты. Они готовят следующий шаг. Мы должны заставить их действовать по нашему сценарию. Хотя бы в части связи.

— Аргумент принят, — отозвался Орлов. — Санкцию даю. Используйте ресурсы техотдела для изготовления документа. Капитан Косович к вашим услугам. Держите меня в курсе результатов пеленгации.

— Есть.

Связь прервалась. Бугров положил трубку. Первый барьер взят. Теперь нужно было изготовить «куклу». Он вышел в коридор и, поймав взгляд дежурного офицера, коротко спросил:

— Где капитан Косович?

— В архиве, товарищ майор. Или в канцелярии.

Канцелярия штаба располагалась этажом ниже. Это было большое промерзшее помещение, где под тусклым светом коптилок и редких лампочек скрипели перьями и шелестели бумагами писари и машинистки. Все они — женщины, истощенные, закутанные в платки и пальто, работали молча, сосредоточенно, словно от их труда зависело нечто большее, чем просто переписывание бумаг. Воздух пах чернилами и пылью.

Косович стоял у одного из столов, склонившись над каким-то журналом. Рядом с ним сидела пожилая женщина в роговых очках, что-то объясняя и водя костлявым пальцем по строчкам. Увидев Бугрова, Косович выпрямился, кивнул женщине в знак благодарности и пошел навстречу.

— Товарищ майор. Получил ваш запрос через дежурного. Идею понял. Имеются соображения.

— Говори.

Они отошли к заледенелому окну. Разговаривали вполголоса.

— Для убедительности нужен не просто листок, — начал Косович, снимая очки и протирая их краем гимнастерки. — Нужен документ, который «жил» в системе. Бланк служебной записки отдела бронетехники. Со всеми реквизитами: исходящий номер, дата, подпись начальника отдела или его заместителя, виза согласования от начальника оперативного отдела, штамп «Секретно». Бумага — та самая, плотная, желтоватая, которую используют для внутренних документов штаба. Чернила — фиолетовые, штамповые.

— Где возьмем бланк?

— Возьмем чистый. — Косович надел очки, его глаза за стеклами стали острыми, как буравчики. — В канцелярии есть запас. Потеря одного бланка — не катастрофа. С подписью и визой сложнее. Нужны образцы. У меня есть копии подлинных подписей ключевых лиц штаба, собранные ранее для сверки. Технический отдел может сделать клише. Но это время. Альтернатива — имитировать подпись от руки. Я изучу почерк полковника Гурова, начальника бронетанкового отдела. Он пишет с сильным наклоном вправо, буквы «р» и «у» у него имеют характерные завитки. Могу повторить.

Бугров смотрел на него, слушая сухой технический разбор. В этом была суть Косовича — мир для него состоял из знаков, штрихов, соответствий и несоответствий.

— А содержание?

— Содержание должно быть сухим, уставным, — продолжил Косович. — «В соответствии с распоряжением штаба фронта № … от… осуществляется скрытное перемещение материальной части 1-й роты 124-го отдельного танкового батальона (КВ–1) в ночь с завтра на послезавтра по маршруту: погрузочная площадка ст. Купчино — разъезд № 3 — шоссе Пулково, район опорного пункта „Высота 45.5“. Для обеспечения скрытности маршрута выделяется усиленное охранение, выход в эфир запрещен». И указать, что копия направляется в оперативный отдел и отдел связи.

— Почему именно в ночь с завтра на послезавтра? — спросил Бугров. — А не сегодняшней ночью?

— Потому что информация свежая, срочная, но не на сегодняшнюю ночь, — без тени улыбки ответил Косович. — Это даст им время на передачу и даст нам время на подготовку, если они решат проверить визуально. А визуальная проверка в темноте, в метель почти невозможна.

Бугров кивнул.

— Логично… Время изготовления?

— Два часа. Мне нужен доступ к канцелярии, к образцам документов и полчаса работы в техотделе для «состаривания» бумаги.

— Что значит «состаривание»?

— Новый чистый бланк будет выделяться, — пояснил Косович. — Его нужно немного помять, сделать пару заломов, как у документа, который носили в папке, положить под пресс, чтобы он выровнялся, но память бумаги осталась. Можно слегка пройтись по углам табачной пылью или чайной заваркой, чтобы создать эффект легкого