Крушение Турмфальке - Сергей Дмитриевич Трифонов Страница 28

Похороны прошли скромно, были только родные, представители городских властей Мюнхена и баварской организации НСДАП. По настоянию Ганса, брата Доррис, католический священник отслужил панихиду.

Я не желал оставаться в доме, ставшем пустым и холодным. После похорон я поручил своему адвокату подыскать для нас новый дом в предгорьях Альп, обязательно на берегу озера, невдалеке от какого-либо военного аэродрома.

В середине мая фюрер направил своего заместителя по НСДАП, рейхсляйтера и моего большого друга Рудольфа Гесса в Швецию, велев мне лично доставить его на самолёте «Ju-52». Полёт выдался непростым, над Балтикой стоял густой туман, слегка развеявшийся только у Мальмё. К вечеру мы приземлились на военном аэродроме у местечка Вестерос, неподалёку от Стокгольма. Нас встречали ряд официальных лиц правительства и несколько генералов, с которыми Гесс провел трёхчасовые переговоры в здании администрации аэродрома.

Утром мы взяли курс на юго-запад и через два часа приземлились на военном аэродроме, окружённом, как нам показалось, непроходимым еловым лесом, рядом с городом Норчёпингом. Встретившие нас офицеры шведских ВВС сопроводили в изумительный по красоте и величавости замок графа фон Розена на берегу чистейшего лесного озера. Подъезжая к замку, Гесс вполголоса, чтобы не слышали сопровождавшие нас шведы, сказал:

– А Геринг наш не дурак. Он ведь именно отсюда вывез Карин, урождённую графиню фон Розен. И здесь графская семья в двадцать третьем ухаживала за раненым Германом. Вообще, Ганс, фон Розены много нам помогали и помогают.

Гесс вместе с графом совещались то с одними гражданскими и военными, то с другими. Затем мы снова вылетели в Стокгольм, встретились с германским послом в Швеции принцем фон Видом, а Гесс ещё и с некоторыми банкирами и крупными бизнесменами.

Этот кратковременный и неофициальный визит оказался на редкость удачным. Официальный Стокгольм благоволил Гитлеру и дал согласие в случае новой войны в Европе негласно (Швеция ведь нейтральная держава) снабжать Германию железной рудой, фосфатами, редкоземельными металлами, углём, лесом, мясом, рыбой и другими продуктами. Шведы были готовы предоставить свои северные аэродромы для заправки и ремонта немецких бомбардировщиков и торпедоносцев, а также принимать на лечение и реабилитацию раненых германских солдат и офицеров. А уже позднее от Раттенхубера я узнал о тесном сотрудничестве шведских спецслужб с нашими Абвером, СД и гестапо. Фюрер, насколько я понял, высоко оценил итоги нашего визита.

37

Отсутствие регулярных отпусков являлось вечной проблемой для меня и моей семьи. Я намертво был привязан к планам фюрера. Но вот в июле тридцать пятого, четыре месяца спустя после кончины Доррис, фюрер предложил вместе с ним отдохнуть десять дней в Хайлигендамме, популярном курорте на Варнемюнде, балтийском побережье Мекленбурга. Однажды вечером за чашкой чая фюрер разложил передо мной карту Мекленбурга и обвел карандашом точку.

– Баур, вот идеальное место для отдыха! Только представь себе: покой, тишина, запах хвои и моря, сосновые рощи, луга, целебный морской воздух. И главное – никуда не надо торопиться. Ну, как? Летим?

Увидев мою растерянность и нерешительность, он сказал:

– Ну, Баур, хватит щёки надувать. Берите дочку – и поехали.

Я взял с собой Инге, и утром пятого июля вместе с фюрером и вечно мрачным Шаубом на «Ju-52» мы вылетели в сторону Ростока. Погода стояла изумительная. Безоблачное, прозрачной голубизны небо, полное безветрие и яркое июльское солнце.

Мы приземлились на военном аэродроме близ Ростока. Пока фюрер беседовал со встречавшими его гауляйтером Мекленбурга Фридрихом Гильдебрандтом и заместителем начальника береговой охраны контр-адмиралом Вернером Грассманом, а Шауб с эсэсовцами грузили наш багаж в поданный автотранспорт, мы с дочкой осматривали самолёт после полёта, проверяли шасси. Инге светилась от счастья: впервые в жизни она вместе с отцом летала на самолётах, беседовала с фюрером, проверяла папин самолёт, и вот сейчас отправится на море!

Вся команда разместилась в двух кабриолетах «мерседес» и отправилась на запад, в сторону Бад Доберана. Какое же это счастье мчаться вдоль моря, вдыхать пахнущий йодом и водорослями морской запах, наслаждаться видами песчаных дюн, сосновых лесов, причудливых вилл, прячущихся на опушках этих лесов!

Нас встречал Зеп Дитрих. После того как директор курорта увёл фюрера в отведённую для него виллу, Зеп проводил нас с дочерью в чудесный деревянный коттедж. Мы договорились встретиться с ним вечером в ресторане. Но было видно, ему очень хотелось поболтать со мной. Зеп поведал, что здесь отдыхают Гесс с семьей, Генрих Гофман с целым выводком своих фотомоделей, ряд высокопоставленных чиновников рейха, генералов и адмиралов.

– Вчера уехал Ганфштенгль. Ты в курсе, Ганс, что его покинула жена и вернулась в США?

Да, я был в курсе. Две недели назад мы встретились с Эрнстом в Берлине, он был в состоянии крайнего возбуждения и затащил меня в самый заштатный ресторанчик, как он выразился, «подальше от глаз и ушей Гиммлера». Об этой встрече и проблемах, обрушившихся на Ганфштенгля, я расскажу отдельно. Зеп Дитрих увлечённо продолжал:

– Не завидую я Пуци. Он, похоже, крепко насолил Розенбергу, Отто Дитриху и Геббельсу, слив иностранным журналистам свои версии «Ночи длинных ножей» и гибели австрийского канцлера Дольфуса. Думаю, не понравились фюреру и его встречи со старыми партийными товарищами Дрекслером и Эссером. Знаешь, Ганс, как я тебя уважаю? Богом молю, никому ни слова о том, что сейчас скажу, – он быстро оглянулся по сторонам. – Гиммлер приказал установить за Ганфштенглем наружку. Сам понимаешь, без указания, – Зеп ткнул указательным пальцем в потолок, – следить за начальником отдела иностранной прессы рейхсминистерства пропаганды не позволено никому, даже рейхсфюреру СС. Ладно, не буду тебя грузить негативом. Давай, отдыхай, вечером встретимся, – Дитрих похлопал меня по плечу и удалился.

Мы с Инге перекусили в кафе курорта отличными сосисками с картофелем и отправились на пляж. Хотя погода стояла чудесная и июльское солнце работало исправно, накалив чистый песок до состояния, когда в нём вполне можно было варить турецкий кофе, балтийская вода бодрила своей стабильной температурой в 18° по Цельсию. Но нам было всё равно. Мы долго бегали по мелководью, стремясь согреться, дурачились, плавали, ныряли и, упав в изнеможении на лежаки, загорали и болтали.

Вечером в ресторане собрались старые друзья и самые близкие соратники фюрера: Зеп Дитрих, Генрих Гофман и я. После первой рюмки Гофман развернул нам свой план гулянья: после водки обязательно последует ром с фруктами, а уж только затем – французский коньяк со швейцарским шоколадом, кофе и гаванскими сигарами. Зеп, рассмеявшись, спросил:

– А тебя, дорогой Генрих, хватит на сегодня? Не оконфузишься?

– Помолчал бы ты, Зеп. Я тебя, обормота, на семь