Колонна приговоренных - Александр Александрович Тамоников Страница 28

Астафьев повторил. И хотя ему не очень-то нравилась идея Глеба идти в разведку самому, он понимал, что в случае, если вдруг разведчикам встретятся немцы, Шубину, который отлично владел языком, будет проще обмануть их, чем, допустим, Ренату. Поэтому он не стал возражать и согласился с решением командира. Да и не принято возражать командиру на войне. Каждое его слово — это приказ, а кто же возражает приказу?

Позвали Савенкова, который внешне не так сильно был похож на славянина, как, например, тот же Пиня или Александров, а потому в случае чего мог сойти и за немца. Переодевшись в немецкие маскхалаты, Шубин и Савенков отправились в сторону гмины. Идти по глубокому снегу было тяжело. За ночь снега нападало еще больше. Теперь же, когда снегопад прекратился и установилась устойчивая морозная погода, следы разведчиков, которые шли след в след, были четко видны на белом покрывале среди деревьев и кустарника. Поэтому, подумав, Глеб взял с собой еще и невысокого, довольно легкого Пиню, приказав ему пройти с ними на снегоступах до выхода из леса.

— Потом вернешься обратно по нашему же следу и заметешь его, чтобы ни немцы, ни крестьяне, если вдруг окажутся где-то в этом районе, не знали, что кто-то вышел из леса, — пояснил он Святославу его задачу.

На их счастье, через пару километров они наткнулись на дорогу, которая шла вдоль леса и, по предположению Шубина, вела от Зрече-Мале до Зрече-Дуже. Дорога хотя и была частично наметена, но идти по ней было легче, чем по целине. Пиня, как ему и было приказано, отправился обратно, аккуратно заметая след лапником, срезанным с ближайшей ели, а Шубин и Савенков направились по дороге в сторону села.

Когда окончательно вышли из леса, Глеб осмотрелся, пытаясь определить, далеко ли находится злополучный холм с танками. Оказалось, что не так уж и далеко. Он припомнил рисунок немчика и понял, что эта дорога не соединяет два села, а служит для того, чтобы обеспечивать для гарнизона у холма доставку всего необходимого. А еще вспомнил, что когда рассматривал нарисованный пленным план, то не обратил внимания на линию, которая шла к холму с правой стороны. Вернее, обратил, но решил, что это одно из ответвлений окопных ходов. Тогда ему показалось странным, что этот окоп, в отличие от остальных, почему-то оканчивался тупиком, но он не стал ничего спрашивать и удовлетворился тем, что подумал, будто у немцев в том тупике находится пункт наблюдения. Теперь же было понятно, что пленный изобразил эту самую дорогу, которая вела в сторону Зрече-Мале, но только нарисовал ее короткой полудугой.

«Получается, что у засевших у холма немцев все-таки есть дорога для связи с остальными частями. Теперь понятно, почему в Зрече-Дуже артиллерия находится на том конце гмины, которая ближе к соседнему селу, а не на том конце, который ближе к холму и лесу. А раз так, то вполне возможно, что и пехота тоже находится в Зрече-Мале», — размышлял Шубин, пока они с Савенковым шли по дороге в сторону села через поле. Шли, не таясь, хотя Глеб и понимал, что они сильно рискуют вот так открыто идти средь бела дня со стороны холма к гмине. Но, с другой стороны, эта открытость помогала им не вызывать никакого подозрения у тех, кто мог ненароком их увидеть. То есть у немецких часовых. Идут себе два немецких солдата в белых маскировочных комбинезонах со стороны холма в село, значит, так надо, если идут. Значит, кто-то и для чего-то послал их в Зрече-Мале. Мало ли какие у немцев могут быть дела в гмине?

Вокруг было на удивление тихо. Никто не ездил туда-сюда по дороге, нигде, во всяком случае поблизости, не было слышно звуков моторов, людского говора и других звуков, характерных для большой военной части. Уже подходя к гмине, Глеб стал понимать, что, видимо, он ошибся и в селе нет вообще никаких частей. Собственно, так вполне могло быть, если немцы в курсе, когда советские войска собираются начать полномасштабное наступление. Им незачем было раньше времени показывать нашей разведке, что в этом месте они готовят нам контратаку, точнее сказать, удар в тыл. Они вполне успеют перебросить сюда основные части пехоты и остатки артиллерии накануне нашего наступления.

В само село Шубин пойти вот так, нахально, у всех на виду, все же не рискнул, поэтому решил просто обогнуть село и обойти его вокруг. Возможно, что какие-то части дивизии стоят за самим селом, и если это так, то тогда, решил Глеб, они с Савенковым могут попробовать прихватить какого-нибудь немца и разузнать у него все необходимые им подробности.

Так они и поступили, и снова интуиция не подвела Шубина. Они действительно еще издалека заметили дымки, вьющиеся из-под земли, и возвышенности, характерные для блиндажей, которых не мог скрыть даже выпавший снег. Ветерок, дувший как раз с той стороны, донес до разведчиков ароматы варева с немецкой полевой кухни. У Шубина в животе заурчало.

— Эх, сейчас бы каши горячей с мясом! — озвучил его мысли шагавший с ним рядом Савенков.

— Будет нам каша, если вернемся, — усмехнулся Шубин. — Ты сейчас смотри в оба, а то, не ровен час, на охрану наткнемся. Идем-то открыто, как на прогулке.

Но, видимо, немцы, решив, что сейчас они находятся довольно далеко от линии фронта, чувствовали себя спокойно и никаких постов вокруг части не выставляли. Правда, в какой-то момент, когда Шубин и Савенков проходили по дороге неподалеку от одного из крайних блиндажей, один из солдат посмотрел на них с пристальным интересом. Но тут же, встретившись с суровым взглядом Глеба, поспешил отвернуться. Наверняка и в этой, и в других немецких частях, что располагались неподалеку от холма, уже знали, что проявлять нездоровое любопытство, тем более разговаривать с охраной секретного объекта, выйдет себе дороже. А потому предпочитали отворачиваться при их появлении и делать вид, что им совершенно не интересен сам факт их присутствия рядом с их частью.

Но долго такая рискованная прогулка безнаказанно продолжаться не могла, и Глеб предпочел не задерживаться. Он развернулся и зашагал обратно в сторону гмины, но уже не мимо любопытного солдата, а чуть