Заклятие страхом - Борис Саркисов Страница 16

Она замялась, подумала о чем-то своем, тайном. Терять Феликса она никак не хотела. Он сразу произвел на нее впечатление заманчивого ухажера: он походил на таинственную, похожую на Мефистофеля личность, от которой исходил магнетический ток и всегда вызывал в ней похотливое желание. И еще присутствовала в нем еле уловимая сила, действующая на нее как наркотик.

— А вы уверены, что это не повредит моему спокойствию в своем доме?

— Не думаю, что это осложнит вашу жизнь.

— Что ж, тогда действуйте.

Суздальцев поблагодарил ее за добрый жест и попросил пригласить в кухню для разговора Эдварда. Она скрылась за дверью, и вскоре перед сыщиком предстал ее постоялец.

— Садись, поговорить надо, — следователь указал Эдварду на табуретку напротив себя. — Надеюсь, ты не затаил на меня злобу после нашего последнего свидания? — Встретив глухое молчание, он продолжил: — Роль расчетливого наставника не для меня, пусть это делают священники, но должен заметить, что ты сам тогда решил свою судьбу, и я тебе ничем не мог помочь. Прошу, Эд, не держи на меня обиды… Скажи лучше, какие у тебя планы?

— Никаких, — протянул Эдвард.

— В наше районное следственное управление, где я теперь работаю, пришло письмо от начальника твоей колонии. Он просит помочь тебе устроиться, дал хорошую характеристику. Вот и пришел я, чтобы вместе помозговать, как тебе дальше жить. Есть идея, которую я сейчас раскрыл Милене Кимовне и получил от нее одобрение.

— Идея? — вяло переспросил Эдвард, прикидывая, к чему клонит следователь.,. — И какая она?

— Открыть здесь, в сарае, частную мастерскую. Лицензирование, устройство входа со стороны улицы я беру на себя. И вывеску тоже: как говориться, без приманки рыбку не выловишь. Одобряешь?

Взгляд Эдварда потеплел.

— Если Милена Кимовна не против…

— Вот и хорошо. Займешься делом и почувствуешь себя независимым. Тебе сейчас это особенно необходимо — утвердиться, доказать, что ты не какой-то оторванный ломоть, как думают твои недоброжелатели, а достойный член общества. Отныне ответственность за тебя несу я. Только прошу не подводить меня.

Что же касается ночного происшествия, то этим я займусь вплот- ную. — Эдвард в ответ согласно кивнул. — За несколько дней я думаю уладить все дела, и тебе будет куда направить свою энергию. А теперь вставай, пойдем в гостиную.

В это время Милена с сыном о чем-то спорили. Когда гости переступили порог комнаты, они мгновенно переглянулись и умолкли. Потом почти хором спросили:

— Ну как?

— Мы договорились, — сдержанно кивнул Александр Захарович. — А теперь позвольте откланяться и покинуть ваш гостеприимный дом. — Он дошел до двери, потом, помедлив, решил вернуться. — Если у тебя, Эдвард, появится желание сообщить что- то важное для следствия, буду признателен. — Он записал на клочке бумаги номер своего телефона и передал ему. Затем достал из кармана мобильник. — Это мой запасной. Оставляю тебе на всякий случай. Без нужды не звони. И еще… — сказал следователь уже в дверях. — Прошу сохранить в строжайшем секрете мой разговор и посещение вашего дома. Иначе можем спугнуть спящего хищника.

9

Припарковав машину на обочине тихой улочки на окраине поселка, Суздальцев вылез из нее, прошел метров пятьдесят по узкому переулку и очутился на залитой солнцем улице Просторная, где некогда жила его семья. Здесь деревянные хибарки, как бы стесняясь самих себя, прятались за посаженными по обеим сторонам деревьями.

Он остановился возле чугунной решетчатой калитки, толкнул ее, зашагал к дому с ветхими резными наличниками на окнах, с уютной верандой, сплошь увитой красно-белыми колокольчиками. У входа грелся на солнце пушистый кот. При приближении чужака он лениво поднял голову, потом посторонился, улегся на траву и вновь погрузился в дремоту.

Суздальцев поднялся на веранду, нажал на кнопку звонка и стал ждать. Через минуту дверь, проскрипев, открылась, и перед ним предстала маленькая, юркая, сухонькая старушка в черном переднике. Он с трудом признал в ней свою бывшую учительницу математики Стефаниду Евсеевну Садкову. Она некоторое время изучающе разглядывала нежданного гостя и вдруг распростерла руки для объятий.

— Сашенька, ты ли? — улыбка осветила ее уже поблекшие голубые глаза под аккуратно уложенными седыми волосами.

— Он самый, — не скрывая радости от встречи, отозвался Суздальцев.

Она взяла его за руку и увлекла в дом. Старушка усадила своего бывшего ученика за стол в скромно, но с хорошим вкусом обставленной горнице, тут же захлопотала и стала угощать его чаем с вареньем. Разумеется, не обошлось без разговора о днях давно минувших. Она даже вспомнила, как этот, теперь уже почтенный мужчина с доброй сединой, мальчишкой гонял со своими сверстниками мяч возле ее дома и однажды разбил стекло.

— Но ты, кажется, не для этого пожаловал ко мне сегодня? — с легкой иронией заметила Стефанида Евсеевна. — Давай выкладывай.

Суздальцев в общих чертах рассказал о своих заботах, о судьбе несчастного Эдварда, о его возвращении из колонии строгого режима, о том, что отец отказался принимать его в свой дом.

— Жаль парня, — она тяжело вздохнула. — Всю душу вымотал из него проклятый Рем. При таком отце любой сын, даже самый смиренный и простодушный, взорвался бы яростью и решился на самый отчаянный шаг.

— Вы так думаете?

— Чувствую, что парня зазря засадили.

— И мне иногда кажется, однако при аресте он даже не собирался оправдываться. Другой на его месте, стиснув зубы, отчаянно защищался бы, а он словно воды в рот набрал.

— А знаешь почему? Потому что сам выбрал тюремную камеру, чтобы подальше бежать от домашнего ада, — подчеркнула она, снова наливая гостю в чашку чай. — Раны, оставленные в прошлом, не скоро заживают… Он рос тихим, пугливым, даже как-то бочком передвигался, чтобы казаться незаметным. И вид у него был дебильный: такие рождаются от распутных и пьяных родителей. Ты, Саша, не мог знать, что Рем угробил свою первую жену-красавицу. Не от хорошей жизни она наглоталась димедрола и прямиком отправилась на тот свет. А Глория… Буквально через неделю после смерти жены этот изверг привел прямо с вокзала красивую, ладно скроенную молодую женщину и держал у себя как наложницу, с которой мог делать буквально все, что ему вздумается. Познав истинную суть Рема, Глория несколько раз сбегала от него, но всякий раз он возвращал ее обратно. Чтобы этого больше не повторялось, он пристрастил ее к выпивке и наркотикам, и она уже не выходила из состояния депрессии. Глория и родила Эдварда. Вся ее беременность протекала под