Заклятие страхом - Борис Саркисов Страница 14

вцепился себе в волосы: на него смотрела голова хищника, украшенная злющими, сверкающими глазами и угрожающе разинутой пастью. Жуткий лик оказался чучелом рыси. Оно было подвешено напротив зеркала на тонком шнуре с таким расчетом, чтобы человек вместе со своим отражением видел эту отвратительную личину. На деревянной раме зеркала было что-то выведено фломастером. Он поднес свечу и прочитал: “То же самое может случиться с твоей головой”.

Да, это была явь, самая настоящая, с ее причудой, с ее непредсказуемостью и маскарадной сутью. Но почему этот некто только оглоушил, а не отправил его к праотцам? Выходит, это была угроза, кто-то недвусмысленно предупреждал: убирайся из поселка, иначе здесь найдешь свою могилу! Но кто мог решиться на это? Отец? А почему бы и нет? Ему стоит опасаться сына, потому что только он может пролить свет на трагедию двадцатилетней давности и отравить ему жизнь как свидетель обвинения. Нельзя исключать и Феликса. Его облик со шрамом на подбородке по-прежнему вызывал в нем негодование. Именно он в пору своей молодости был другом его отца. И вот жизнь снова схлестнула их, снова Феликс откровенно дает понять, что не желает видеть вчерашнего зека.

Тихо переступая босыми ногами по скрипучему полу и чутко прислушиваясь к тишине, Эдвард вернулся к софе, затушил свечу и прилег. Мысли продолжали крутиться в замысловатой карусели и, словно набатом, в мозгу пульсировал один и тот же вопрос: “Кто?” И его снова сковали сомнения: сможет ли он обрести покой под сводами сарая — обманчиво гостеприимного днем, но таящим неведомые опасности с наступлением ночи? Казалось, мрачные тени непрестанно выползают из всех щелей и закоулков сарая и собираются вокруг него.

Дав волю своим чувствам, он тихо пробормотал проклятия в адрес таинственного ночного визитера, нарушившего его спокойное бдение, потом заставил себя подняться и подойти к умывальнику. Смочив холодной водой полотенце, он приложил его к темени, держал до тех пор, пока боль несколько утихла. Затем вернулся к софе и стал не спеша одеваться. Он взглянул на бледное, измученное, искаженное страхом лицо, отразившееся в зеркале рядом с чучелом, и оно показалось ему посторонним. Нет, к истинной свободе он не был готов. Там, за колючей проволокой, на жестких нарах, все было ясно и понятно, здесь же он чужой среди чужих.

Эдвард только стал приходить в себя, как в глубине сарая скрипнула дверь и до слуха донеслись звуки приближающихся шагов. Он насторожился. Снаружи комнаты щелкнула задвижка, потом медленно отворилась дверь, и из окутывающей коридор темноты высунулась белокурая голова Дениса. Его лицо выглядело настороженным. За ним выросла высокая фигура человека почтенных лет с седой шевелюрой.

У Эдварда было такое ощущение, будто вошедший вслед за мальчиком мужчина внимательно изучает его, и от этого проникновенного взгляда он вдруг почувствовал себя неловко.

— К тебе пожаловал следователь Суздальцев, — сказал Денис и, выкатив изумленные глаза, озабоченно спросил: — Что все это значит? Как так получилось, что дверь заперта снаружи?

Эдвард приблизился к парнишке, взял его ладонь и приложил к своей темени. Денис долго ощупывал шишку, будто пытаясь убедиться в ее подлинности.

— Кто тебя так?

— Не знаю. Эту шишку я обнаружил, когда очнулся от сильного удара по голове. Кто-то явно покушался на меня, — и он кивнул на ужасное чучело, висевшее напротив зеркала. — В поселке не хотят терпеть меня, намекают, что если я вздумаю брыкаться, то наживу неприятности. Видно я напрасно спешил в родные места.

— Не говори так! — резко возразил Денис и, переведя взгляд на следователя, заключил: — Это всего лишь какое-то недоразумение.

Суздальцев молча слушал этот короткий диалог, не сводя изучающего взгляда с Эдварда — худощавого, хрупкого сложения, внешне инфантильного, с крупной головой и открытым взглядом темно-голубых глаз. Он задумчиво приблизился к старинному настенному зеркалу, прочитал на раме слова угрозы.

— Да, дело серьезное, попахивает криминалом, — многозначительно изрек он.

— Скажи, Эдвард, ты кого-то подозреваешь в покушении?

В ответ Эдвард только повел плечами. Следователь принял к сведению этот молчаливый ответ и предложил пройти в дом, где Милена Кимовна всех ждет к завтраку.

Когда они появились в гостиной, стол уже был накрыт. Милена всех усадила и, подождав пока Эдвард с Денисом приступят к еде, предложила следователю чашечку кофе, от которой тот не отказался.

Сперва завтрак проходил за беспечной беседой — говорили обо всем и ни о чем. Когда же все умолкли, Суздальцев заметил:

— Милена Кимовна, этой ночью кто-то покушался на вашего постояльца.

На мгновение она замерла, бросив на следователя удивленный взгляд.

— Покушался! В нашем сарае?

— Да. Вот я и ломаю голову — кто бы это мог быть?

— Это дядя Феликс, больше некому, — горячо и авторитетно заявил Денис. — Он всех, кто ему мешает, безжалостно убирает со своего пути. Сперва ему мешал мой папа, теперь он решил взяться за Эдварда.

Слова мальчика насторожили Суздальцева. Он отставил чашку и, посмотрев на парнишку с нескрываемым любопытством, поинтересовался:

— Твой папа чем-то досаждал дяде Феликсу?

— Не досаждал, он был ему неугоден.

— Ну, а если я тебе не поверю, — следователь с укоризной покачал головой. — Приму твои слова за результат болезненной фантазии?

— Если захочу, поверите.

Милена недоуменно пожала плечами.

— Вы не должны верить всему тому, что говорит мой сын. Он развит не по годам и действительно бесконечно фантазирует. Имейте это в виду. Ведь речь идет о покушении на убийство, не так ли?

— Возможно, — кивнул следователь.

— Поэтому я не хочу, чтобы он впутывался в это дело. Он еще ребенок.

— Мама! — почти взмолился мальчик, едва сдерживая горечь и обиду. — Почему мне никто не хочет верить?

Милена чуть помедлила с ответом, махнула рукой, мол, тебя все равно не переубедить и перекинула взгляд на Суздальцева.

— Мой сын вбил себе в голову мысль, что в гибели его отца повинен Феликс Казарин.

— Можно чуточку подробнее?

— В тот трагический день мой Глеб с Феликсом рыбачили на Меренке. Течением перевернуло их лодку. Феликсу удалось доплыть до берега, а Глебу нет — он утонул. Следователь, который вел это дело, пояснил мне, что дно реки очень коварное, его засосало вниз и в этом случае человек бессилен спастись.

Суздальцев покосился на Эдварда.

— А ты что думаешь?

— Я знаю эту реку и ее водовороты, как самого себя, — заметил он. — Мне не раз приходилось переплывать Меренку и, как видите, до сих пор не утонул. На дно затягивает того, кто не умеет плавать.

— Вот видите, — подхватил эту мысль Денис. — А мой папа был превосходным пловцом. Ответ тут один: Феликс хотел