Терминатор Пепельный фронт - Джон Сан Страница 12

огромные, блестящие в красном свете глаза смотрели на них с неподдельным ужасом. Девушку колотила мелкая дрожь. — У нас над головами только что испарился весь штаб. Генерал Хэйс мертв. Киран… от него даже тени не осталось. Мы похоронены в каменной кишке, из которой нет выхода, с куском металла, из-за которого Скайнет готов сжечь весь континент! Как вы можете быть такими спокойными?!

Эш медленно повернулся к ней. В скудном свете аварийного маячка его изможденное лицо казалось высеченным из серого гранита.

— Потому что если мы перестанем быть спокойными, Элоди, мы умрем прямо здесь, — жестко ответил Эш. Он подошел к ней, тяжело опустившись на одно колено так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Ужас убивает быстрее радиации. Клаустрофобия заставит тебя дышать чаще. Ты сожжешь кислород, у тебя начнется гипервентиляция, и ты потеряешь сознание. Скайнет не чувствует страха. И чтобы победить его, мы должны стать такими же. Холодными. Расчетливыми. Машинами из плоти.

— Я не машина, Эш, — прошептала она, и по ее грязной щеке скатилась слеза, оставляя светлую дорожку в саже. — Я человек. Я боюсь.

Эш протянул руку в кевларовой перчатке и грубо, но не без своеобразной суровой заботы, стер слезу с ее лица.

— Страх — это инструмент. Используй его, чтобы выжить, а не чтобы сдаться. Вставай. Привал окончен.

Д-Д-У-У-М.

Звук пришел не сразу. Сначала пришла вибрация. Она зародилась где-то немыслимо высоко, прошла сквозь десятки метров скальной породы, спрессованного мусора и бетона, и ударила им прямо по подошвам ботинок. С потолка, извиваясь, посыпались тонкие струйки сухой штукатурки и песка, забарабанив по их плечам.

Д-Д-У-У-М.

Это был знакомый, монотонный, математически идеальный ритм. Гусеничные траки сверхтяжелых Центурионов Скайнета. Наверху, на поверхности, где когда-то был Лондон, сейчас разворачивалась финальная, методичная зачистка руин. Машины ровняли с землей всё, что возвышалось больше, чем на полметра. Их вес был настолько колоссальным, что от их марша прогибалась земная кора.

— Твари тяжелые. Они наверху. Прямо над нами, — Берг задрал голову, сжимая челюсти. С потолка упал приличный кусок древней лепнины, разбившись о бетонный пол.

— Эти бункеры строились, чтобы выдержать прямое попадание фашистских авиабомб весом в тонну, — Эш включил подствольный фонарь на минимальную мощность, чтобы не слепить отряд. Луч высветил длинный, прямой коридор с полукруглым потолком, уходящий во мрак. — Они выдержали и ядерный удар в Судный день. Но если Скайнет решит проутюжить этот квадрат Центурионами, своды могут не выдержать резонанса. Нам нужно уходить глубже. В главный командный узел линии Черчилля. Там перекрытия толще.

Отряд двинулся вперед.

Идти по правительственным катакомбам оказалось психологически тяжелее, чем по вонючим канализационным стокам. Здесь всё напоминало о мире, который был потерян навсегда. На стенах висели истлевшие, покрытые густым слоем серой пыли плакаты. Элоди, проходя мимо одного из них, осветила его экраном своего дешифратора. С пожелтевшей бумаги на нее смотрел суровый мужчина в котелке, указывающий пальцем вперед. «Your Courage, Your Cheerfulness, Your Resolution will bring us Victory».

Вдоль стен тянулись толстые, оплетенные тканью пучки кабелей, которые давно превратились в труху. В нишах стояли заржавевшие намертво коммутаторы связи и дисковые телефоны из бакелита. Это была хроника другой, древней войны, где люди убивали людей. Казалось, что призраки тех, кто прятался здесь от немецких «Фау-2» в 1944 году, теперь с ужасом смотрели на горстку измученных, покрытых пеплом потомков, бегущих от стальных богов.

С каждым десятком метров коридор становился всё уже. Потолок медленно, но неотвратимо опускался.

Эш, идущий в авангарде, остановился. Луч его фонаря уперся в непреодолимую преграду.

— Проклятье, — тихо выдохнул он.

Своды тоннеля впереди были деформированы. То ли от сейсмических сдвигов во время термоядерных ударов Судного дня, то ли от колоссального давления разрушенных зданий сверху, но массивные бетонные перекрытия прогнулись внутрь, образуя жуткую, давящую воронку. Железобетонные балки лопнули, и из них, словно переломанные ребра огромного зверя, торчала искривленная, ржавая арматура.

Основной коридор был полностью завален монолитной глыбой. Обойти завал было невозможно.

Единственный путь дальше вел через узкую, деформированную щель между обвалившимся потолком и полом. Высота этого просвета составляла не больше сорока сантиметров. Ширина — около метра, дальше сужаясь в непроглядную темноту, забитую строительным мусором.

Оттуда, из этой черной пасти, тянуло мертвым, пыльным сквозняком.

— Мы… мы же не полезем туда? — Элоди сделала шаг назад, ее голос сорвался на панический шепот. Глаза девушки расширились так, что стали видны белки. — Эш, это самоубийство! Если эта плита сдвинется хоть на миллиметр, пока мы там… она раздавит нас, как насекомых!

— Сканеры показывают обходной путь? — Эш посмотрел на нее, игнорируя истерику.

Элоди дрожащими руками подняла дешифратор, попытавшись сфокусироваться на экране радара, но тот выдавал лишь статику.

— Мертвая зона. Слишком много железобетона. Сигнал не проходит.

— Значит, выбора нет. Это прямой коридор к центральному узлу. Если мы вернемся, мы упремся в завал из магмы.

Эш сбросил с плеча ремень винтовки, повесив ее за спину, чтобы она не мешала ползти. Он лег на живот прямо в вековую, удушливую пыль.

— Я иду первым. Проверяю стабильность. Элоди за мной. Затем Оксана. Берг, ты замыкающий. Тебе придется проталкивать свою «пушку» впереди себя, иначе ты застрянешь из-за габаритов. Понятно?

Берг с мрачным видом оглядел свои широченные, бронированные плечи и узкую щель.

— Если я там застряну, командир, вам придется отрезать мне ноги, чтобы вытащить.

— Постарайся не жрать так много в следующий раз, — криво усмехнулся Эш, хотя в его глазах не было ни капли веселья.

Он прижался грудью к бетону и, перебирая локтями, скользнул в щель.

Как только потолок навис над его затылком, Эш физически ощутил, как пространство сжалось, пытаясь выдавить из него жизнь. Воздуха мгновенно стало не хватать. Пыль, потревоженная его движением, поднялась густым облаком, забивая нос и горло. Дышать можно было только мелкими, поверхностными глотками, процеживая воздух сквозь стиснутые зубы.

Темнота стала абсолютной. Он выключил фонарь — свет, отражаясь от пыли прямо перед глазами, только ослеплял. Он полз на ощупь.

Сверху раздался глухой, протяжный скрежет.

Скр-р-р-р.

Бетонная плита, висящая в сантиметре от его