Альпийская охота - Александр Александрович Тамоников Страница 11

— Заткнись! — рявкнула немец. — Плевать мы уже хотели на ваши звания. Машину давай, и багаж, и жратву или…

Он не договорил. В этот момент двое солдат, отошедших чуть назад, подтащили к машине еще одного человека. Тот был без ремня, в изорванном мундире офицера СС, с погонами штандартенфюрера. Лицо его было залито кровью из рассеченной брови, он еле переставлял ноги, поддерживаемый под руки конвоирами.

— Давайте его в машину, — сплюнул один из солдат. — А этих что? Если штурмбаннфюрер, то, может, тоже к американцам. Они с нами тушенкой расплатятся, сигаретами. Может, за них дадут что. Или повесят они их. Повесят вместо нас.

Глаза штандартенфюрера, мутные от боли и потери крови, скользнули по фигуре Сосновского, потом Шелестова. В них мелькнула искра надежды — свои. И пусть на них нет формы, но манера держаться, эта уверенность… А может, просто штандартенфюреру уже не на что было надеяться — обозленные солдаты могли его просто застрелить и сбросить в пропасть.

Шелестов понимал, что ждать нечего. Фельдфебель не дурак, он понимает, что эти люди в гражданском, скорее всего, и правда старшие офицеры, но он со своими солдатами хочет выжить, и поэтому они пойдут на все. Война все спишет, никто и не узнает об этом убийстве. Медлить было нельзя. И дело тут не только в озверевших солдатах, которые хотят захватить машину, и наверняка они перебьют всех. А раненый эсэсовец… Господи, да это же подарок судьбы! Документы настоящего штандартенфюрера, который, судя по нашивке, из войск СС, а не из охраны лагеря. Если его спасти, это будет лучший пропуск в американскую зону. Да и в дороге среди этого сброда может помочь.

— Ну, чего встал? — Фельдфебель шагнул к Шелестову, интуитивно чувствуя в нем главного. Один из солдат, угрожая, замахнулся прикладом. И Максим сделал шаг назад, бросив быстрый взгляд по сторонам. Его группа была готова к активным действиям и только ждала приказа. Опыта ни у кого не занимать. Они и безоружные справятся с этой бандой. Солдат с винтовкой больше не замахивался, понимая, что незнакомец не хочет подчиняться. Он вдруг передернул затвор своего оружия и навел ствол Шелестову в живот.

— Бей! — коротко крикнул по-немецки Максим и резким движением руки отвел от себя ствол винтовки, а потом перехватил вражеское оружие и с ударом ноги в коленную чашечку вывернул винтовку из рук солдата. Оперативники ждали этого условного сигнала. Буторин мгновенно бросился вперед и вниз — под ноги автоматчику. Его нога нанесла молниеносный удар-подсечку, и солдат грохнулся на камни, теряя автомат. Оружие тут же попало в руки оперативника. Ударом локтя в лицо он отбросил врага от себя и дал три короткие очереди по солдатам, которые еще не сообразили, что их атаковали эти гражданские.

Дальнейшее заняло несколько секунд. Один из немцев был ранен, двое рухнули как подкошенные, сраженные автоматным огнем. Шелестов, выхвативший винтовку из рук другого солдата, нанес ему страшный удар прикладом в лицо, а потом стволом в грудь следующему солдату. Стальное дуло с хрустом сломало два ребра. Те двое, что держали штандартенфюрера, даже не поняли, что произошло. Сосновский, опрокинув на землю Зальцмана и прикрывая его своим телом, успел выхватить из-под ремня пистолет и застрелить еще двоих. Коган догнал фельдфебеля, который быстрее всех понял, что они нарвались не на простых крестьян или городских ремесленников. Немец бросился за машину, выстрелив несколько раз, не целясь, из пистолета, но Борис нагнал его с другой стороны и, оттолкнувшись ногой от подножки высокого «Доджа», в прыжке настиг противника, свалив его своим телом. Они покатились по камням в сторону обрыва. Немец оказался сильным детиной, но такой ловкости и опыта, как у Когана, у него не было. Оперативник сразу выбил пистолет из руки фельдфебеля, ударом по глазам заставил его ослабить хватку, перехватил руку, которой тот пытался схватить Когана за шею, и вывернул ее за спину. Пистолет, оброненный фельдфебелем, вовремя подвернулся под руку Когану, и тот, схватив его, прижал к груди немца и дважды нажал на спусковой крючок. Все было кончено. Еще один солдат рухнул, сраженный очередью в грудь, не успев даже нажать на спуск. Те, кто был сзади, попытались броситься врассыпную, но двое оперативников, завладевшие автоматами, методично расстреливали бегущих.

На дороге воцарилась тишина. Пахло порохом и кровью. На щебне дороги остались лежать десять тел в серых мундирах. Шелестов помогал подняться штандартенфюреру, но тот только стонал и снова падал на землю.

— Чисто, — коротко заявил Буторин, меняя в автомате магазин и пиная валявшийся карабин.

Сосновский, убедившись, что с профессором ничего не случилось, бросился к Шелестову. Они вдвоем склонились над штандартенфюрером. Тот тяжело осел на землю, когда руки оперативника выпустили его. Пуля, пущенная, видимо, кем-то из своих во время заварухи, прошла навылет через бок, и кровь теперь хлестала, заливая мундир.

— Штандартенфюрер, — позвал Шелестов, поддерживая офицера. — Вы спасены. Мы из группы СД, пробиваемся на Запад к своим. Кто вы?

— Фон Гальвиц… — прохрипел раненый, хватая ртом воздух. — Боевая группа «Запад»… Эти псы… убили младшего офицера и моего шофера… меня в плен… к американцам… Спасибо, господа… Вовремя…

— Вы тяжело ранены, — делая тампон из свернутого бинта, сказал Сосновский. — Потерпите, сейчас мы сделаем вам перевязку! Меня зовут Клаус Шустер. Я командир этой группы. Штурмбаннфюрер Шустер. Мы выполняем особое задание лично рейхсфюрера.

Зальцман, бледный как полотно, стоял возле машины, глядя почти безумными глазами на тела немецких солдат. Только что случилось полное сумасшествие, которое ранее он и представить себе не мог, — немцы стреляли в немцев! Он видел смерть. Настоящую, близкую. Его спасители только что хладнокровно убили десять человек. Но, странное дело, страха перед ними у него не было. Был страх за себя. А эти люди, эти суровые люди в штатском, они его защитили.

— Это… это ужасно, — пробормотал профессор, когда Буторин и Коган начали за ноги стаскивать тела убитых и спихивать их с небольшого обрыва, чтобы те не попались на глаза другим колоннам немцев.

— Война, герр профессор, — спокойно сказал Сосновский, посмотрев на ученого. — Есть приказ, и мы его выполним. Нам нужно доставить вас в целости. А теперь у нас, видите, попутчик. Раненый герой. — Михаил мысленно добавил, что их попутчик имеет настоящие документы высокопоставленного офицера СД и что с такими документами, как у него, группу везде пропустят. Штандартенфюрер странно смотрел на ученого, а потом попросил приподнять его.

— Господин профессор, а ведь мы с вами знакомы,