Отпуск - Александр Н. Александров

Отпуск

Отпуск

Прибой глухим набатом бил в прибрежные скалы, штурмуя берег, как и миллионы лет назад, с бессмысленным упорством врезаясь в равнодушную твердь. Золотой шар солнца уже клонился к закату, готовясь упасть в океан и в мириадах капелек соленой влаги, поднятых в воздух, горели бледные осенние радуги. Бриз был наполнен запахами соли, бурых водорослей и чего-то неуловимо-ностальгического, что присуще только морю, подобно тому, как горький аромат воспоминаний присущ октябрьским кострам.

Она вышла на веранду - высокая, загорелая и уверенно-гордая, как восклицательный знак в конце предложения полного оптимизма. Например: «Жизнь прекрасна!» И черные сандалии аккуратной точкой внизу. Достала длинную тонкую сигарету, чиркнула спичкой о перила, отполированные за долгие годы десятками рук, и закурила, выпустив в выцветшее небо колечко синего дыма.

Он сделал вид, будто наблюдает за чайками, что планировали над берегом, печально крича о чем-то сугубо личном, птичьем и для людей так же недостижимом как полет на собственных крыльях, а сам исподтишка глядел на нее сквозь опущенные ресницы. Сухие, ломкие волосы, насквозь прожженные химией и лаками, маленький носик, забавно приподнятый, что вкупе с россыпью бледных веснушек придавало ей какой-то наивный детский шарм, тонкие губы (она с маниакальным упорством подкрашивала их даже здесь, в ста милях от ближайшего очага цивилизации) и глаза того цвета, который она сама с легким презрением называла «зеленовато-всяким». На ней был легкий, ничего не скрывающий сарафан, но он и с закрытыми глазами мог бы вспомнить малейший изгиб ее тела, которое даже теперь, в ее неполные сорок три, оставалось по-мальчишески сухим и стройным. В конце концов, он прожил с ней двадцать лет.

- Рядовой Алекс Смит! - она схватила его за ухо и легонько потрепала. - Вы так и будете пялиться на птичек, или соизволите, наконец, уделить своей супруге толику вашего драгоценного внимания? И зачем ты таскаешь обручальное кольцо? Ведь обязательно потеряешь, когда будешь купаться! Помнится, муж Мэри-Энн..

Он засмеялся, вырвался, забросил ее, хохочущую и смешно дрыгающую ногами на плечо, и потащил в сторону пляжа.

- Анна Смит! Вы опять сделали себе макияж! Очевидно, у вас свидание с каким-то престарелым морским ежом или раком-отшельником, ушедшим от мира! Поэтому разрешите доставить вас на место!

- Пусти! - она молотила его кулачками по спине, визжа как школьница. - Пусти, а то... а то я тебя укушу!

..С пляжа по тропинке уже поднимались дети. Майкл тащил доску для серфинга; с его длинных, черных как у индейца волос ручьями стекала вода. Лиз вела за руку Роберта, который путаясь в безразмерных красных шортах до колен, оживленно жестикулировал и, смеясь, показывал рукой на папу, очевидно, вознамерившегося искупать маму прямо в платье. На Лиз был вызывающе открытый красный купальник, подчеркивающий фигуру; ее кожа цвета темного жемчуга, который бывает только у людей не особо дружащих с солнцем, зато злоупотребляющих защитными кремами искрилась бисеринками маленьких капелек. Алекс с затаенной тоской подумал, что все вместе они похожи на фотографию, которые обычно стоят на каминной полке - «моя семья на отдыхе».

Он аккуратно поставил жену на песок, поцеловал в шею, туда, где бился пульс, и сказал:

- Пошли в дом. Я зверски голоден.

После ужина они сидели на веранде под клетчатым навесом, пили вино и смотрели, как солнце опускается в океан, краснея и раздуваясь, словно самый большой в мире резиновый пляжный мяч. Жара спала; бриз приятно холодил разгоряченные тела, унося сигаретный дым в сторону каменистой гряды на востоке.

В запотевших бокалах переливалось янтарными бликами сухое вино, в доме тихо играла музыка, заглушаемая грохотом прибоя. Было слышно, как Анна звенит посудой, разливая по чашкам крепкий черный чай, как вкрадчиво щелкает термостат и, вторя ему, поскрипывает старый дом: сухие щелчки, шорохи, мягкий посвист песка, занесенного зимними бурями под черепицу.

Лиз критически осмотрела ногти на руке, покачала головой и ткнула пальцем в Алекса:

- Отец! Может ли дочь твоя обратится к тебе с нижайшей просьбой?

Майкл хихикнул и показал Лиз язык. Та бросила в него салфеткой и была немедленно контратакована - пустая сигаретная пачка просвистела над ее головой. Мимо.

Алекс отхлебнул вина. Недурно. Старые запасы не подвели. Он вздохнул и кивнул головой:

- И что же Высокая Леди желает? Вишневого пива или шоколад «Блэк Черрри»? Или у нас закончилась туалетная бумага?

- Бумаги у нас, кстати, тоже негусто. - Лиз потянулась в плетеном кресле и зевнула, продемонстрировав всем эффективность своей отбеливающей пасты. - Нет, я, конечно, понимаю, что в этом медвежьем углу нет ни кабельного, ни интернета, но хоть телефон-то уже можно было починить?

- А он до сих пор не работает?

- И не думал даже. Гудок идет, но когда набираешь номер, какая-то баба, записанная на пленку, говорит, что на линии авария.

- Окей. - Алекс кивнул. - Завтра поеду в город и зайду в телефонную компанию... Черт, никто не хочет работать честно.

- И привези новые фильмы! Тут у нас одно старье и мелодрамы. И купи, наконец, репеллент! Здесь не комары, а какие-то маленькие Дракулы - жрут все, что видит око и имет зуб. И возьми пакет мятных карамелек.

- Ты же ненавидишь мятные карамельки.

- Это для Майкла. У него из пасти смердит как... Уй! Отдай мой шлепанец, ты, жирный!

- И не подумаю.

- Чай, господа и дамы! - Анна поставила поднос на скатерть. - К сожалению, пончики закончились еще вчера, так что...

- Я куплю. - Алекс приподнялся в кресле и чмокнул жену в щеку. - Завтра.

- Папа! - Роберт, которому надоело перебирать найденные на пляже камушки, забарабанил ложкой по столу, требуя внимания. - Папа, расскажи, как не случилась война!

- Ну, Роберт! - Лиз сморщила нос в смешной гримаске, - Сколько раз можно про это рассказывать?

- Действительно... - Анна дала Роберту конфету, которая сразу поглотила все его внимание и опустилась в кресло рядом с Алексом. -